Мясо и внутренности варились в котле пару часов. Потом юрту наполнило много людей, взрослых и детей. Некоторые принесли в общий котел еще мяса, которое, видимо, раньше было лисицами, мышами и кроликами. С убитых животных сняли шкуру, но тушки не были очищены: Коля заметил на них песок и запекшуюся кровь.
Когда пора было приниматься за еду, монголы просто уселись на пол. Деревянными мисками они вылавливали из котла мясо и ели его руками. Пищу запивали чем-то похожим на молоко, которое наливали из покрытых испариной бурдюков из козлиной шкуры. Если вкус мяса им не нравился, они снова бросали его в котел, даже если перед этим успели откусить пару кусочков. Туда же они выплевывали и кусочки хрящей.
Сейбл с ужасом за этим наблюдала.
— И никто здесь не моет руки перед едой.
— Для монголов вода — символ божественной чистоты, — объяснил ей Коля. — У них не принято пачкать ее, чтобы вымыться.
— Как же, в таком случае, они моются?
— Добро пожаловать в тринадцатый век, Сейбл.
Монголы держались на расстоянии от космонавтов, которые своим появлением, казалось, лишь слегка нарушили устоявшийся уклад их общественной жизни.
Спустя какое-то время к ним подошел один из мужчин помоложе, который держал в руках миску с мясом. Коля заметил, что бараний жир, сверкающий у парня на губах, был всего лишь верхним слоем смеси из жира и грязи на его лице. Под широкими ноздрями монгола темнели высушенные ветром сопли, а запах передержанного сыра, который шел от его тела, был просто невыносим. Монгол потянулся и освободил Коле одну руку. Затем он взял из миски с мясом кусок и протянул его космонавту. Ногти его были черными от грязи.
— Знаешь, — прошептал Коля, — монголы имели привычку размягчать мясо, засунув его под седло. Вполне может оказаться, что этот кусок баранины несколько дней наполнялся метаном под задницей у какого-то покрытого жиром пастуха.
— Ешь, — сказала Сейбл тоже шепотом. — Нам нужен пептид.
Коля принял мясо и, закрыв глаза, откусил от него кусочек. Оно оказалось жестким, и чувствовался вкус жира и масла. Позже тот самый паренек принес им чашку молока. Сделав пару глотков, Коля понял, что пьянеет, и вспомнил, что монголы любили перебродившее кобылье молоко. Он выпил необходимый минимум.
После еды космонавтам по очереди разрешили выйти из юрты, чтобы справить нужду, но все время держали под пристальным наблюдением.
Коля использовал эту возможность, чтобы осмотреть все вокруг. Куда бы он ни направлял свой взгляд, везде тянулась огромная и пустая равнина, являвшая собою естественное полотно желтой пыли, которое местами разбивали вкрапления зеленой растительности. По пепельному небу плыли упитанные облака и отбрасывали на равнину тени, похожие на озера. Казалось, сама земля, безбрежная, плоская и невыразительная, заставляла небо казаться маленьким. Место это, очевидно, было Монгольским плато. Коля узнал название, когда изучал по картам их возможный район посадки. Эту землю, расположенную на высоте минимум тысячи метров над уровнем моря, отделяли от остальной Азии могучие естественные барьеры: горные цепи на западе, пустыня Гоби на юге и леса Сибири на севере. С орбиты она казалась обширным чистым листом, немного сморщенной равниной, которую то тут, то там прорезали немногочисленные нити рек, словно первые штрихи еще не начатого пейзажа. И посредине был он…
…в маленьком монгольском селении. Округлые, покрытые грязью и потрепанные непогодой юрты напоминали скорее обглоданные ветром валуны, чем человеческое жилище. Странно, но помятый во время приземления спускаемый модуль «Союза» не так уж сильно бросался в глаза на их фоне. Повсюду бегали и смеялись дети, приветствовали друг друга соседи. Коля заметил стада овец и коз и табуны лошадей. Животные свободно разгуливали и паслись возле селения, наполняя застывший воздух блеяньем и ржанием. Коля вдруг понял, что пусть он и оказался в тринадцатом веке и пусть между его культурой и культурой этих людей пропасть, но основы языка человеческих отношений всегда остаются незыблемы. В самом сердце огромной молчаливой пустынной равнины ему удалось попасть на островок людского тепла. Удивительно, но это его почему-то обнадежило, хотя если вдуматься… Он был русским, попавшимся в руки монголов.