... Они сели в Брабус. Теперь уже она держалась особняком. Её охватили сомнения. Разве ОН мог что-то чувствовать к ней? Она ведь в маске! Разве мужчина может что-то испытывать к женщине, чьего лица ни разу не видел? И что станет с его внезапным интересом, когда ОН увидит её лицо? Отшатнётся? Засмеётся тем холодным, чистым, серебристым смехом, от которого на поляне у неё мурашки побежали по телу?
Она вдруг заранее почувствовала себя обманутой им. Злость и обида на своего нового друга охватили её. Кай же теперь всё время открыто смотрел на неё странным пронзительным взглядом.
- Что у тебя с лицом? Зачем закрываешь его? - нарочито грубо бросила она. Резкостью она пыталась скрыть уязвимость.
- Стесняюсь его, - был его ответ.
- А должен? - продолжила она в настойчиво грубоватой манере.
- Оно изуродовано шрамом от колёного железа. Я вырос в тех краях, где этого стыдятся, - ОН говорил с ней с какими-то новыми интонациями, с како-то новой открытостью и неистовостью, даже каким-то исступлением. - На поляне ты сказала тогда, что даже здесь не все мужчины заслуживают честь носить шрамы. Может быть, я - один из них...
- Что же это за края такие, про которые ты всё время говоришь? Я не сильна в географии и никогда не слышала о местах с такими нравами!
- Что бы это были не за места, меня там больше нет и не будет! - ОН отвёл взгляд, который снова стал очень отрешённым.
- Почему ты думаешь, что не достоин носить шрамы? Ты говорил в лесу, что у вас принято шельмовать подонков? - добавила она уже тихим голосом.
- Так и есть, - ОН снова взглянул на неё с злой кривой усмешкой, но в этот раз его душа снова ушла в самые глубины небытия. ОН снова был уже не с ней. А когда отвернулся от неё, она заметила, как за тонкой желтовато-смуглой кожей его лица пришёл в движение океан.
А что если она ошибается? Вдруг ОН, правда, что-то почувствовал к ней? Вдруг ОН будет любить её даже с таким лицом? Ведь ОН так не похож на всех. Такой странный и дикий. В душе шевельнулась робкая надежда. И голосом, таким же робким, как и её надежда, она спросила:
- Ты и мне никогда не покажешь своего лица?
Но ОН, кажется, даже не услышал её. Обескураженная, девушка не осмелилась повторить свой вопрос дважды.
Она смотрела сквозь окно джипа на проносящиеся мимо тёмные задворки Москвы. Два Брабуса дружно притормозили у светофора, и она вдруг заметила маленькое жалкое создание, скрючившееся от испуга прямо под светом фонаря.
- Попроси остановить! - потребовала она.
Она внесла в машину исхудавшего, вонючего котёнка, стараясь не прижимать его к себе слишком сильно, поскольку от него разило, как от маленького бомжа.
- Я возьму его домой, - оповестила она его, аккуратно гладя малыша по голове, стараясь не замараться, - Боже, сколько же дней и ночей он пробыл один, голодный и холодный? Я буду звать его Пистолетиком. Такой кроха, а такой смелый!
- Ты глупая девчонка, - воскликнул ОН, - выбрось его на помойку, где ему и место! Пусть либо умрёт или станет королём! Иного не дано! Ты же хочешь сделать из него бесполезную, беспомощную тварь, зависимую от твоей любви!
- Ты - злой, - она инстиктивно отвернулась от него всем телом, словно бы боялась, что ОН отберёт её находку и вышвырнет вон.
- Вот как? - воскликнул ОН, - На поляне ты говорила совсем противоположное!
- Но сейчас ты злой! - возразила она, - Зачем говорить такое? В шутку? Да мне плевать, будет ли он королём или шутом, я хочу, чтобы он был добрым и нежным и беззаботным в моим объятиях, зная, что я никогда не предам его, буду любить и заботиться, чтобы не произошло!
Его глаза быстро скользнули по её лицу, но он отвёл их. И ей показалось, что та странная затуманенность, которая возникла в них, была ничем иным, как нежность...
Глава 18
Она не любила столицу днём. Днём Москва - огромна, холодна и неуютна. Это просто хаотичное нагромождение элегантных современных зданий, старых, солидных, монументальных домов и безобразных строений времен оттепели. Боже, как Москва того времени могла вырыгнуть такое множество убогих каменных сооружений прямо внутри красивых, уютных, старых районов? Сумерки удачно прятали это уродство: огни придавали городу вид безбрежного ночного неба. Глубокое чёрное небо, усыпанное россыпями звёзд, как в Сибири, - вот чего по-настоящему не хватало Москве!
Мимо окон проносилась пыльная, душная, бетонная Москва. Уже отмелькали спальные районы, они мчались по бесконечной промзоне.
- И всё же, куда мы направляемся? - спросила она во второй раз.