Мне нравится в нём всё. Нравятся глаза: мне кажется я бы целовала их по очереди, левый, затем правый, затем всё снова и так без остановки. Нравятся длинные чёрные волосы цвета воронова крыла: я бы растёрла холст в пыль, слишком часто пытаясь нежным приконовением руки почувствовать мягкость его волос! Нравится его идеальная линия подбородка, свидетельствуящая от силе воли: она ослепляла бы меня своим совершенством! Нравится его безумная, страстная душа - может быть, я бы потратила всю жизнь в поисках мужчины, похожего на него, ни жалея о потраченных на поиски годах, - она многозначительно посмотрела на НЕГО и продолжала. - Я не рождена для земной любви. Я - иная, и уже говорила тебе об этом. И только такой, как он, мог бы дать мне неземную любовь...
Но ОН не ответил на её взгляд.
- Достаточно! - прервал он её довольно грубо, но его обычно звучный, густой голос сейчас прозвучал глухо. - Я хочу знать, чем же он так хорош для тебя, - снова настойчиво спросил он, продолжая глядеть мимо неё. Но его лицо отражало жадное внимание.
- Я смотрю на его позу. Его тело предельно сгруппировано. Какой бы ни была его физическая мощь, он держит её в узде своей стальной воли. Но то, что внутри него, мощнее его физической силы в тысячи раз. И эта мощь завораживает и манит. Он словно воплощение всей земной страсти ко всему, к чему её можно испытать. Внутри него обитает дракон, который сжигает его изнутри. Эта страсть заражает. Хочется прикоснуться к ней. Причаститься. Сгореть в ней, чтобы вновь восстать из пепла, как Феникс. Но при этом хочется обнять его так нежно, чтобы утихомирить бунт страсти. Кочется укротить дракона внутри него.
- Но разве он не злодей? Не демон? Его тёмная сущность не отвращает тебя? - всё ещё избегая смотреть на неё, неистово вопрошал он.
- Я не знаю. Можно ли вообще испытывать страсть, не имея сильного тёмного начала? Мне кажется, страсть рождается в самых глубоких, тёмных водах души человека. Во мне тоже есть этот внутренний демон, я чувствую его. Иногда он дремлет, но когда он поднимает голову ото сна, его огонь нещадно сжигает меня на своём бесконечном, всепоглощающем костре. И на самом деле, я люблю это чудовище внутри меня. Я бы хотела оседлать его и умчаться ввысь, вот в это небо, которое я вижу на этой картине.
И его взгляд... Я не вижу в нём абсолютного зла. И знаешь, он очень часто похож на взгляд одного человека, которого я знаю, - она вдруг резко повернулась к нему и заглянула в его глаза, - Скажи мне, в твоих краях, там где преступников шельмуют позорным клеймом в виде буквы “М”, цветы - такие же невиданные, а закаты столь же немыслимо прекрасны? А небо, по которому ты летал раньше на своих мощных крыльях, подобно этому Демону, было таким же бордовым, как это?
ОН смотрел на неё, как громом поражённый, и молчал. Затем произнёс всего лишь одно слово, короткое и тихое, как выстрел в упор из пистолета с глушителем: “Да”...
Глава 20
В ту ночь ей приснился странный сон. Она была в его доме, в бассейне. Звёздное небо поражало роскошью, полная луна убаюкивала гладь воды, и было что-то загадочное и зловещее в её полнотелой красоте.
Она услышала звон стекляруса и повернула голову на звук. Бриллиантики стекляруса дрожали словно от порыва ветра, и сквозь эту нежную музыку ветра она услышала мяуканье. Пистолетик! Она узнала бы его мяуканье из тысячи других. Но как котёнок оказался в его доме?
Она двинулась на голос. Безусловно, он прятался позади переливающихся в свете ламп нитей бисера. Сделала шаг в сияющий дождь бисера, но котёнка там не было. Его жалобное призывное мяуканье послышалось теперь из большой комнаты. Бедное создание! Наверное, он был голоден.
Она последовала за ним в комнату. “Кыс-кыс-кыс!” - ласково звала она, оглядывая мягкий ковёр, среди ворса которого однажды блестел её браслет. Ни единого звука, ни единого шороха! Она двинулась в сторону бара, где в то утро болтали, пили спиртное и играли в карты его люди.
Вдруг она услышала искомый звук слева. Словно бы за стенкой. Но тут была лишь стена и никакой двери. Но жалобное, призывное мяуканье послышалось вновь именно оттуда. Материнский инстинкт заставил её подойти к стенке, и руки принялись ощупывать каждый миллиметр злополучной преграды между ней и любимым малышом. И вдруг стена словно разверзлась перед ней. Дрожание множества свечей почудилось ей впереди. Она шагнула в отворившийся проход.