- То есть я должна стать его любовницей по свистку? Ты правда думашь, что моя бурная деятельность в Яблоке стоит таких жертв?
- Каких жертв? - его глаза вдруг стали циничными. - О таких жертвах мечтают самые красивые девушки нашего заведения! И не только! У тебя вообще был когда-нибудь мужчина? - он едко ухмыльнулся. - Для первого мужчины этот вариант весьма не плох, Тамара, ты попала в яблочко! В Яблоке в яблочко! - он не удержался и фыркнул.
Она бросила на него испепеляющий взгляд.
- Иди, Тамара, - его голос прозвучал устало, Майкл смотрел теперь в окно.
Она не двинулась с места.
- Если ты не можешь защитить меня, то найдётся другой человек, - ответила она жёстко.
- Что ты имеешь ввиду? - Майкл резко обернулся к ней.
- Пока сама не знаю, знаю лишь одно: меня есть кому защитить.
Когда на следующее утро Кай позвонил ей, она беззаботно поинтересовалась:
- А что, если найдётся человек, среди моего начальства, который станет домогаться меня, угрожая увольнением?
- Тебе осталось танцевать в Яблоке три недели.
- И всё же?
- Тамара, никто не может помешать тебе уйти прямо сегодня, если ты этого хочешь, или споконо танцевать ещё три недели, если тебе хочется этого. А если кто-то будет учинять тебе препятствия, я убью его.
Она молча дышала в трубку, но сердце её оборвалось. Она знала, что он не шутит.
- Ясно, - засмеялась она, - хорошо, что таких смельчаков нет. И хорошо, что у меня есть ты!
Она беспечно щебетала и смеялась весь оставшийся разговор, но когда на той стороне послышалась тишина, её губы сжались в тонкую нитку, а зелёные глаза приобрели оттенок пепла.
Глава 23
Ей составило труда убедить Кая на время не перевозить её ни в какую башню и не приставлять никакую охрану. Славу Богу, её прозорливость сыграла на руку. Она могла спокойно улететь на встречу с Волковым. Надо было просто оставить браслет дома: без него Кай не мог отслеживать её.
Машина приехала за ней не в понедельник и не во вторник, а в среду: таков был её ультиматум. “Майкл, передай Волкову, что я буду ждать его машину в среду. Если она приедет в понедельник или вторник, я плюну с балкона на её крышу. И больше не появлюсь в Яблоке”. Тамара сделала это не из вредности, а потому что по понедельникам и вторникам встречалась с НИМ. В среду же всё произойдёт по обычному сценарию: чёрная машина приедет за ней, но отвезёт её не в шоу, как обычно, а в аэропорт.
В среду в 15:00 длинная чёрная машина ожидала её внизу, демонстрируя неизбежность ситуации. Но Тамара не испытала страха. С самого момента принятия решения её сердце словно зачерствело, и она не чувствовала ничего, кроме решимости. Что бы не происходило на острове, она будет держаться с достоинством и мужеством. Если её обидят, ОН, конечно, не спасёт её. Но ОН придёт позже. И отомстит. Жестоко. Пусть! Пусть Волков попробует обидеть её, и ОН обидит его в ответ.
Мысль о неизбежном наказании за ещё не совершённое преступление накрыла Тамару невидимым крылом ангела-хранителя. Может быть, это крыло было не белоснежным, а чёрным. Но ОН был её ангелом отныне, и таков был цвет его крыльев. “Ничего не бойся”, - произнесла она в голове.
На ней были синие джинсы и белая шёлковая рубашка с рукавами-раструбами и высоким воротничком. На свидания с НИМ она неизменно надевала платья, но не сегодня. У неё не было желания угодить. Но всё же гипюровый верх рубашки, её элегантный крой и цвет выглядели очень женственно и мило. Оставалось понять, стоило ли на время путешествия закрывать лицо или нет. В конце концов, она всё же решила надеть одну из шляпок с вуалью. Это была классическая почти мужская шляпка-федора с глубокой вуалью, прикреплённой к тулье. Шляпка и вуаль были чёрными, под цвет её пальто. Тамара глянула на себя в зеркало напоследок. Казалось, что её взгляд способен прожечь даже толстую вуаль.
Она спустилась к лимузину, поздоровалась с шофёром, открывшим дверь, и забралась внутрь и оказалась в рабочем кабинете, декорированном в мягких пастельных тонах.
Машина тронулась, пульс участился, она закрыла глаза и постаралась дышать глубже и реже. Мосты позади неё вспыхнули, как спички.
Все мысли уже были передуманы, все чувства перечувствованы, сомнения и страхи - оказались погребёнными под останками сгоревших мостов.
В баре поблескивали чистые фужеры. В голову пришла мысль приглушить волнение несколькими каплями шампанского, но пришлось тут же отвергнуть её: машина несла её к полю битвы, требующей чистого разума и полного самоконтроля.