Через полтора часа огромная махина боинга с красовавшейся на ней надписью латиницей Volkov, тяжело взмывала в небеса. “Уважаемые пассажиры!” - услышала она голос пилота - “Нашему воздушному судно предстоит преодолеть 2325 клометров. Полёт займёт три часа. Экипаж корабля желает вам приятного отдыха!”
Борт-проводница, представившаяся Делей, любезно вручила ей кожаное меню с напитками и закусками. Её взгляд был мягок, успокаивал, и Тамаре вдруг почудилось: всё будет хорошо.
Дели была красивой женщиной неопределённого возраста калмыцкой национальности. Её на удивление широко распахнутые, вероятно, благодаря блефорапластике, тёмные, красивые глаза смотрели почти нежно. Она действовала как идеальный робот японского производства: та же невозмутимая благожелательность, сдержанная учтивость и едва ощутимая нежность.
Как и в лимо, во внутренней отделке боинга не было излишне броской роскоши. В салоне царил сдержанный, элегантный шик. Никаких фамильных гербов, оттиснутых на мягкой коже кресел, никакой 24-каратной позолоты здесь и там - ничего такого, что могло бы изоблечить его как без веcти утонувшего в пучине собственной значимости богатого мальчика со старым лицом. Очко в его пользу!
А ведь ещё он знал, как выглядит её лицо ! Последнее льстило ей больше, чем она того желала.
Через три часа самолет начал снижение. Сквозь чернильную дымку сгущающегося вечера хаотично рассыпавшимися бусинами раскалённого ожерелья особо знойной олимпийской богини внизу засверкали тысячи огней. Под самолётом протиралась Греция!
Когда она спускалась с трапа, серебристая металлическая стрекоза уже ожидала неподалеку. В сопровождении Дели она дошла до вертолета, возле открытой двери которого стоял пилот. Мужчина поприветствовал их и помог Тамаре погрузиться в пассажирский салон.
Внутри он оказался просторным и таким же высококомфортабельным, как и салоны авто представительского класса. Она удобно устроилась в одном из четырех кресел у самого окна. Дверь закрылась и через несколько мгновений вертолет мягко вздрогнул: заработали лопасти несущего винта. Тамара взглянула в окно: Деля махала рукой и улыбалась своей искусной улыбкой. Летающий аппарат оторвался от земли и белеющее красивое лицо борт-проводницы с развевающимися волосами исчезло внизу.
Вертолёт взмывал всё выше, смешиваясь с темнотой, пока, наконец, россыпь огней на земле не слилась воедино с мериадами сверкающих ночных светил. Она забыла о своих страхах и погрузилась в созерцание ночи...
...Вертолет летел над заливом, похожим на чёрный шёлк. Огни яхт, стоящих на якоре в бухте, остались далеко позади, и теперь тёмная бесконечная гладь моря была абсолютной. Лишь отдельные огоньки задремавших в открытом море судёнышек и серебристая лунная дорожка, уходящая к горизонту, напоминали о том, что внизу - тонны воды. В голову пришёл детский вопрос: что будет, если всё время лететь вдоль этой лунной дорожки, до самого конца? Может быть, там ждёт Бог? Или сбываются мечты? Что, возможно, одно и то же...
Через полчаса впереди явственно замаячил остров: энное количество огней каскадом сползали по его отлогому берегу к дуге бухты. Вертолёт начал сбавлять высоту - сердце же его единственной пассажирки, напротив, стало набирать обороты.
Они приземлились неподалёку от пирса, возле которого мирно лежали множество досок для сёрфа, баллоны для погружения, водные лыжи, каТамараны и другое незнакомое Тамаре оборудование для водных забав. Вместе с пилотом они направились по тропинке внутрь острова. Слева и справа гнездились скалы, среди которых поднимались стеной кустарники и высокие травы. В этой шелестящей на лёгком ветру, тёмнеющей зелени прятались сотни цикад, заполнивших своим пением свежую, пахнущую ароматами экзотической флоры тьму вокруг.
Cреди кипарисов, эвкалиптов и финиковых пальм белела деревня из одноэтажных бунгало. Бодрящий ветерок доносил откуда-то стойкий запах горячей пищи. Хотя её внутренности находились в состоянии спазма от страха и волнения, Тамара признала, что запах готовящейся еды был потрясающим! Это была простая, человеческая, абсолютно классическая еда! Нос различал запах мяса на гриле, чеснока и других специй. Её охватил зверский голод.
Слева раскинулась высокая, хорошо освещённая веранда с колонадой, внутри которой прятались бар и диджейский пульт. Там тоже никого не было, как и везде вокруг. Но вот они подошли к самому большому двухэтажному бунгало - это был, явно, хозяйский дом. На первом этаже - свет.