Но вдруг она шевельнулась, сумасшедший взгляд побежал по стенкам, словно пытаясь ощупать их твердыню. Насколько непроницаемы они были? Насколько надёжно способны они будут сохранить тайну её беды? Демон отчаяния внутри неё расправил крылья - Тамара больше не могла удерживать его внутри себя.
Она встала и подошла к музыкальному центру. Лихорадочным движением отыскала на полке диск с оперой Мадам Баттерфляй. Вставила её в слот центра. Прекрасная музыка заполнила комнату. Достаточно тихая, чтобы не помешать соседям, но и достаточно громкая, чтобы околдовать стены, сделать их твердыню неприступной для чужого уха.
Тяжело дыша, она начала обыскивать квартиру в поисках небольшого куска ткани. На глаза попалось крошечное полотенце размером с носовой платок. Сильный, бесконечный, но нежный голос Марии Каллас затопил комнату, когда Тамара засунула свёрнутое в несколько раз полотенце себе в рот и неловко рухнула на пол, заломив руки, испустив первый беззвучный крик, утонувший в страданиях бедной гейшы....
...в ясный день желанный
пройдет и наше горе.
Мы увидим в дали туманной
дымок вон там, на море...
...Слюна капала на пол вместе с потоками слёз, когда она каталась по полу. Она задыхалась от позывов к рвоте, когда выла, как волк или когда вой превращался в жалобное скуление или когда спазмы плача начинали походить на отчаянный лай собаки, почуявшей чужого; рыдала, как мать, потерявшая дитя, когда от безысходности рвала волосы на голове. Палас на полу притуплял боль, когда ей хотелось размозжить свою глупую голову. И также со временем притупились и её страдания.
Её тело сново стало смирным. Бездвижная, она тихо лежала на щеке. А голос Марии Каллас продолжал зачаровывать пространство вокруг Анастейшы. Но теперь и Тамара могла услышать волшебство этой музыки...
Глава 26
Через два дня в 14:00 телефон Тамары зазвонил. На экране высветилось: Майкл. И почему только она не могла влюбиться в этого молодого, успешного сексапила с диплом Йеля и двумя свободными иностранными языками. Все девчонки вокруг сходили по нему с ума. Она нажала на клавишу приёма.
- Да, Майкл.
- Привет! Тамара, слушай меня, когда сегодня приедешь на работу, веди себя естественно и как ни в чём не бывало!
- А что случилось? - удивилась она.
- Тут какие-то дурочки листовок накидали, - он запнулся, - хмм... с твоей фотографией, - он вздохнул в трубку, - Чёрт-те что творится! Подпольные революционеры, блин!
Она слушала, не дыша.
- Что же теперь будет? - тихо произнесла она.
- А что будет? Ничего! Оставшиеся листовки собрали уборщицы. А ты держи марку, как всегда! И лицо! - он не удержался и хохотнул. - Поняла меня? - его голос, ставший требовательным, встряхнул её.
- Да, - тихо ответила она.
- Я не услышал тебя!
- Да! - рявкнула она в трубку.
- Так-то лучше! Всё, отбой! - в трубке послышались гудки.
Майкл бы другом. Она это знала. Знала с самого начала, раз и навсегда поняла это в тот самый день, когда он всех удивил, подписав с ней эксклюзивный контракт на сольные номера. Она сразу ему понравилась. Потому что пришла к ним с бомбой. Потому что была рисковой. За смелость! Упала как снег на голову, удивлялись они. И убила наповал! Тогда после похода на Озеро духов она кое-как дозвонилась до Вадима Соломатина.
- Я хочу показать вам свой номер! - настаивала она.
- Здесь не проходной двор! - собрался положить тот трубку.
- Дайте мне три минуты! И я вас удивлю!
- Девушка, у нас здесь не цирк! - раздражённо отрезал он.
- Подождите! Одну минуту! Дайте мне одну минуту! Это очень важно для меня! - она вложила в свои слова всё свое отчаяние и страсть.
- У вас одна минута и ни секундой больше! - отрезал он.
Она пришла на просмотр номера в маске, чем неприятно удивило Вадима.
- Ну я же предупреждал, у нас тут не цирк! Мы отбираем и по внешним данным тоже!
- Пожалуйста! Вы, кажется, обещали мне минуту? Всё остальное скажете потом!
Он посмотрел на часы с раздражением:
- К шесту!
Она прикоснулась к холодному металлу и понеслось...