Самое время сдержать обещание, данное на могилке прошлого.
От этих мыслей я беззвучно расхохоталась. Вот так вляпалась! Молодец!!!
«Прости меня» – тихо прошептали бледные губы яркой девушке с давно потухшего экрана.
Сразу стало так противно, как будто меня вываляли в грязи. И даже, если он после всего этого останется со мной, разбирательств не избежать. Я не хочу оказаться на месте Дианы.
Нет. Я должна сделать все, чтобы Алина никогда не узнала о моем существовании. Этот вечер должен превратиться в прошлое. Позорное прошлое, о котором я никому никогда не расскажу и постараюсь забыть, как самый страшный сон в моей жизни.
Решение принялось само собой. Быстро встала. Тихо оделась, схватила кеды и пулей вылетела за дверь. Вызвала такси, присев на корточки, второпях зашнуровалась, и прямиком понеслась к заветному шлагбауму подальше от этого дома, подальше от ужаса последнего часа и быстро накрывающего неописуемого стыда.
На мое удивление такси было уже на месте, а охранник на посту увлеченно разгадывал кроссворд и заметил меня лишь в тот момент, когда я ловко прошмыгнула под условным символом въезда в красивую жизнь. Он ничего не успел сделать, что-то кричал мне вдогонку, а я уже была внутри авто и взмолилась, глядя на водителя:
– Увезите меня отсюда, пожалуйста. Быстрее…
– Ох уж мне эти богатеи, – только и проговорил мужчина, но просьбу исполнил.
Желтое такси несло меня домой. Водитель, проникшись ситуацией, не приставал с вопросами и разговорами, оставив наедине с разгулявшимися мыслями. А подумать и вправду было над чем. И, вдобавок ко всему, надо было ответить на несколько вопросов и желательно максимально честно хотя бы только для себя.
«Жалею ли я о случившемся?»
Нет. Мне было хорошо. Мне нравились его сильные руки и их умелые прикосновения. Мне нравились его требовательные и одновременно наглые губы, которые зацеловывали без права освободиться хотя бы на краткий миг для нужного вдоха. Мне нравились эти невероятные серые глаза, в которых я, пора признаться, утонула.
Да. Сожаления не было.
Был лишь дикий стыд и съедающее разочарование. Глеб пронесся ураганом, сжигая все на своем пути. И внутри образовалась выжженная дотла степь, которая еще очень долго не сможет восстановиться и подарить миру прекрасную зелень. Голое пустое пространство без малейших признаков жизни.
Уж лучше бы я его ненавидела!!!
Я вышла из такси, которое унеслось на новый вызов, подбадривающе подмигнув на прощание фарами.
Слишком тихий двор показался таким унылым. Черные глазницы спящих окон как будто осуждали меня за проявленную слабость. Безумно тоскливое небо, которое не спасали даже миллиарды рассыпанных по нему ярких звезд. Гадко и противно.
– Золушка, притормози! – окрик прозвучал как выстрел в спину и подействовал также, заставляя остановиться на полушаге.
Глеб стоял возле своего черного железного коня, небрежно опершись бедром о боковую пассажирскую дверь. Он в тех же джинсах и заметно помятой футболке. Брови сведены к переносице. Мужчина ждал. Он был зол и не скрывал этого.
И я подошла, предусмотрительно остановившись в метре от него.
Астапов легким движением оттолкнулся и выпрямился, сразу заполнив собой все пространство.
Теперь мы стояли напротив, одинаково скрестив руки на груди, и буравя друг друга прожигающим насквозь взглядом. Я упорно молчала.
– И что это было? – Глеб нарушил тишину.
Какого ответа он ждал? Начать выяснять с ним отношения сейчас – это, своего рода, заявить на него права, которых у меня нет. А у той, другой, есть! И отбирать их я не стану.
Да ты прямо щедрая душа, Виктория!
– «Вечер разочарований» закончился, – попыталась как можно равнодушнее пожать плечами. – Настала пора платить по счетам.
Что-то изменилось в его взгляде.
– То есть ты устроила все это представление, чтобы навсегда отделаться от меня, выполнив условия глупого пари? – брови взметнулись вверх, а губы сложились в тонкую прямую линию.
Я промолчала, не найдя, что ответить на поставленный таким образом вопрос. От части он был прав. Именно таким, пусть и с большими отклонениями от произошедшего, и был план в самом начале вечера.