Они ждали, что скажет Сим, который, закрыв глаза, производил сложный расчет.
— Три месяца. Нам понадобится еще три месяца.
В ответ послышался единодушный усталый вздох, а кое у кого по морщинистым щекам потекли слезы. Несколько часов назад они были уверены, что подземный ход завершен. Оказалось, что работать предстоит еще три месяца!
А когда ты старый и изможденный, каждый день на счету.
Дело в том, что незадолго до вечернего собрания Зеф Кларак, работавший в туннеле, пробил щель наружу, но тут же обернулся к Лу Танну, работавшему вместе с ним, с очень странным выражением лица. Старый сапожник спросил:
— Что случилось?
Уродливое лицо Зефа перекосила гримаса, и оно стало еще уродливее. Зрелище было ужасным!
— Вонь!
Лу Танн отстранил Зефа и просунул голову в щель… И сразу же, зажав нос, отпрянул.
— Зловоние!
— Дух свободы, — с горькой иронией прошептал Зеф. — Что будем делать?
Сквозь щель донеслись странные звуки — что-то вроде ворчанья и журчанья.
— Выгляну еще раз и постараюсь понять, в чем дело.
На этот раз Зеф высунул голову по шею. И увидел перед собой два огромных башмака, которых до этого не заметил. Запах стал невыносимым, но он окончательно все понял, когда ощутил еще и табачный дым. Зеф прикрыл щель и повернулся к Лу Танну.
— Это туалет, — прошептал он. — Туалет Джо Мича.
Лу Танн вздрогнул и стукнулся головой о стену.
— Сто тысяч молей и сороконожка! Мы ошиблись направлением.
Ночью в бараке Зеф и Лу рассказали всем остальным о своем открытии. Команда пришла в отчаяние. Задержка на три долгих месяца! Сим Лолнесс не мог усидеть на месте. Он находился в страшном возбуждении и невольно улыбался.
— Это лучшая новость за всю мою жизнь! — заявил он.
Советник Ролден, несмотря на свои сто два года, готов был дать лучшему другу в нос.
— Скажи лучше, что ты вне себя от огорчения, старая перечница! — закричал он Симу Лолнессу.
— Помолчи, Ролден. Говорю тебе, новость прекрасная!
— Ты рад, что мы тут издохнем?
Старички готовы были сцепиться в рукопашной. Майя внимательно посмотрела на мужа.
— Сначала считать бы научились, — проворчал кто-то.
Сим стиснул зубы.
— Кто это сказал?
Никто не отозвался. Сим снял очки и потер глаза. Он набрал полную грудь воздуха и повернулся к Альберу Ролдену.
— Да, мой юный друг, я печальнейшим образом просчитался. Я считал внимательно, но не учел его.
— Кого?
— Того, кто нас питает, одевает, дает кров. Его!
Профессор обвел рукой вокруг. Никто не понял ровным счетом ничего. А профессор трижды повторил необычайно проникновенным тоном:
— Сражается. Сражается. Сражается.
— Кто?
— Что?
— О ком он?
Узники печально смотрели на Сима как на блаженного, подозревая, что он не в себе.
— Дерево! Я говорю о Дереве! Оно сражается! Защищается от нас! Сопротивляется! Оно двигается! Оно живет! Мои расчеты были совершенно верными, но я не учел, что котловина — это рана и Дерево старается ее залечить. По краям дыры кора двигается. Вот откуда возникла ошибка. Дерево сражается!
Сим перевел дыхание, повернулся к Майе и сказал:
— Вот уже пятьдесят лет я кричу на каждой ветке: Дерево живет! И оно живое!
Советник Ролден подошел к своей кровати и сел. Маленькое сообщество было потрясено великой новостью. Зеф Кларак осмелился спросить:
— А мы? Что нам делать?
— Пробиваться, — с улыбкой ответил Сим.
Он сделал новые расчеты. Они аккуратно обойдут туалет, постаравшись не умереть от зловония. Туннель нужно увеличить на пятнадцать сантиметров. Им предстоит три месяца работы.
Ролден не открывал рта много-много дней.
Все это время Сим размышлял, как ему найти маленького Облезлого со знаком Лолнессов на шее. Он не сомневался, что мальчугану что-то известно о Тоби, и поэтому непременно хотел с ним поговорить.
Тогда-то Сим и вспомнил о Минуеке.
Минуека была единственной женщиной-охранницей в котловине. Она была вдвое выше и вдвое шире любого из своих коллег мужчин. Ее подопечной была Майя Лолнесс, единственная заключенная в этой части котловины. Первый раз Майя увидела Минуеку в тот день, когда они попали в лапы Джо Мича, Тоби удалось тогда убежать, и он исчез навсегда.
Помня о Тоби, да и по собственной доброте, Майя хорошо относилась к Минуеке. Она очень скоро убедилась, что у этой горы есть сердце. Еще больше они сблизились после того, как Майя расспросила охранницу о ее детстве.