12
В воскресенье к нам приехала бабушка, это я хорошо помню.
У нее был дом за городом и квартира в Баррио-Норте – в квартире она жила, когда за чем-нибудь приезжала в город. Раз в месяц мы ездили к ней на выходные.
Я очень любил к ней ездить. Рано вставать и помогать доить коров. Кататься верхом и рвать яблоки.
Бабушка редко бывала в городе по выходным. Старалась приезжать в будни и в тот же день возвращаться домой.
По средам она встречала меня после школы и вела обедать. Но всегда торопилась обратно.
– Я уже стара водить по пробкам, – посмеивалась она. – Лучше уж пораньше смоюсь, завтра рано вставать.
В воскресенье не успела она прийти, как отец учинил ей допрос: почему она вдруг приехала, как себя чувствует, всего ли ей хватает, и все такое. Бабушка терпела-терпела, а потом ответила в том духе, что она вроде как взрослая, и нечего ей такие вопросы задавать, и вообще она думала, что может приезжать к нам, когда захочет. Отец онемел, и мы с мамой тоже: я впервые видел, чтобы кто-то так разговаривал с отцом и чтобы тот потерял дар речи. В ту минуту я полюбил бабушку немного сильнее, чем раньше.
Мы пообедали – курица с травами, фрукты, что-то еще. Говорили о том, о чем обычно говорят на таких обедах: о погоде, о школе, о прошлых каникулах, о будущих.
Я во все глаза смотрел на бабушку – никак не мог перестать удивляться, что она отбрила отца. После кофе мы перешли в гостиную и разговаривали там, а потом бабушка встала и вышла в сад.
Некоторое время я смотрел из окна своей комнаты, как она сидит на каменной скамейке в тени сосен, и наконец решился спуститься к ней.
– Твой отец так удивился, что я приехала в воскресенье пообедать, а сами всегда меня одним и тем же кормите – курицей с травами!
Мы посмеялись. Точно – так оно и есть: каждый раз, когда кто-то приходил в гости, мама готовила одно и то же. Гарнир менялся, закуски менялись, но только не главное блюдо. Это было довольно странно, потому что, кормя не гостей, а только нас, мама, превосходная кулинарка, редко повторялась. У нее всегда всё было очень разное, даже одно блюдо она готовила так, что у него появлялся новый вкус, находила, чего добавить, чего убавить – «может, еще ложечку паприки», в таком духе.
Поэтому неизвестно – откуда такая нелепая любовь к курице с травами, хотя, по правде сказать, курица всегда получалась пальчики оближешь.
Отсмеявшись, мы перешли к нашей обычной теме – бабушкиному хозяйству.
Она рассказала мне про Ночку, мою любимую лошадь. Когда я приезжал, в любую погоду, в жару и в холод, в дождь и в зной, я шел в конюшню, медленно подходил к Ночке, угощал ее сахаром, гладил, а потом садился верхом. Такой у нас с ней был ритуал. Она смотрела, как я подхожу, и дальше занималась своими делами, не прядала ушами, ничего такого. Ждала. Я знал, что она так же любит наши встречи, как и я. Неизвестно откуда – просто знал, и всё.
– Я слышала, ты ходил к Эсекьелю, – сказала бабушка ни с того ни с сего.
Я остолбенел. Беспомощно огляделся. Если отец узнает, запрет меня в монастыре и пострижет, причем в монахини.
– Спокойно, родителям я не говорила. – Бабушка прочла мои мысли.
– А ты отк-к-куда узнала? – запинаясь, спросил я.
– В газете прочитала, – и она засмеялась.
Я не смог даже криво улыбнуться в ответ. Готов был провалиться сквозь землю.
– Эсекьель рассказал, конечно.
– Эсекьель?!
Это не укладывалось у меня в голове. Я не мог представить, как он звонит бабушке и рассказывает, что я приходил. Невероятно.
– Ну да, Эсекьель, твой брат. Знаешь такого?
Опять молчание. Опять печаль. Кажется, печаль от меня никогда не отвяжется.
С тех пор как я ходил к нему, я старался его забыть, старался, чтобы все стало как раньше, когда брат был просто звуком, далеким от нашей повседневной жизни. Именем, которое родители произносят шепотом. Когда он появлялся только на семейных праздниках и родители делали вид, что все в порядке, но не могли скрыть неловкость.
– Я с ним часто вижусь, раз в неделю точно.
Увидев, как я удивился, она продолжала:
– А что тут такого? Он же мой внук. Ну, ушел он из дому – для меня это ничего не значит. Больше того, по-моему, это вполне естественно. Не понимаю, чего они такой шум поднимают. Если бы ты поссорился с родителями, я бы и тебя любила, как прежде. А как иначе? Это и объяснять незачем. А ты еще к нему пойдешь?
– Не… не думаю.
– Жалко. Я так обрадовалась, когда узнала, что ты у него был. И Эсекьель, конечно, тоже. Хотя и закончилось все так, скажем, резко. Молодец, что навестил брата. Я думала, у вас все будет, как раньше. В конце концов, это же он тебя научил ходить, да и засыпал ты, помню, только когда Эсекьель тебе пел…