— Мы видим, что это хлеб, — проговорил Алекс. — Почему здесь только один кусок?
— Это шутка? — улыбнулся Ив.
— Он нас разыгрывает, — кивнул Жан.
— Эй, начальник! — Влад выступил вперед. — Мы ждем объяснений. Нас здесь вообще-то пять человек, и мы все очень устали за этот чертовски длинный день. Верно, парни?
Бригада закивала.
— Мы выполнили свою дневную норму. Так?
— Да.
— Мы все сделали, как предписано.
— Совершенно верно.
— Так в чем же дело?
Они ждали. Шеф отцепился от бока фургона. Ровным, спокойным голосом он сказал:
— На счет каждого зачислена двойная сумма.
— Да, это просто прекрасно…
— Тогда в чем дело?
— Но нам же надо что-то есть! — Влад словно извинялся.
— Мы с утра крошки в рот не взяли! — это был Жан.
— Мы пахали, как скоты весь день, — вторил ему Алекс. — Я готов съесть быка!
— И что мы получаем сейчас? Один несчастный кусок хлеба!
— Может, как-то объясните, с чем это связано?
Шеф равнодушно смотрел на них. С таким выражением лица смотрят на камни или дерево.
— Такова норма на сегодня. Вы подписывали контракт. Вы знали про особые условия.
— Черта лысого! — крикнул Алекс. — Вертел я такие условия, чтобы пахать, как раб, да еще и впроголодь! Что это за фокусы? Еще неделю назад все было в порядке! А что сейчас! Вы нас голодом решили уморить?
— И в самом деле, — вмешался Ив. — Норма уменьшается каждый день. Почему?
— Таковы особые условия договора, — отчеканил Шеф. — Еще вопросы?
Он повернулся, чтобы залезть в машину.
— Эй! — Влад упер руки в бока. — Мы еще не закончили.
Шеф нелепо замер с занесенной в кабину ногой. Вторая еще стояла на земле. Они ждали. Им нужны были ответы, потому что у каждого бурчало в животе и никакой водой нельзя утолить голод, а кусочек хлеба лишь отсрочил бы эту проблему на короткий срок. Алекс по-прежнему держал в руках буханку с хрустящей корочкой, от которой пахло так, словно ее только что вынули из печки. Мягкий, вкусный, свежий хлеб. Ник чувствовал, как в животе забурлило, а рот наполняется слюной.
Очень медленно Шеф вытащил ногу из кабины, поставил на место рядом со второй и повернул к ним голову. Пятеро работников ждали его ответа.
Влад подошел к заднему колесу фургона, тень рассекла его фигуру надвое. Шеф не шевелился. Замер соляным столбом.
— У вас фургон напичкан едой под завязку. Что скажете, начальник? — спросил Влад. — Или это не для нас, а?
— Сегодня ваша норма — одна буханка. Таковы распоряжения.
— А завтра? — взвился Алекс. — Завтра вы не привезете нам ничего? Оставите подыхать здесь, посреди равнины?
Шеф молчал.
— С меня хватит! — Алекс отломил от буханки ломоть и сунул в рот. Стал жевать. Остальные молча, в каком-то оцепенении наблюдали за тем, как он двигает челюстями. Проглотив, он добавил с вызовом: — К черту все. Я разрываю контракт.
И тут с начальником произошла перемена. На глянцевом бесстрастном лице впервые отразилась эмоция — и это была суровая решимость. Шеф сказал:
— Решение окончательно?
Алекс замер с отломанным ломтем в одной руке и буханкой в другой.
— Решение окончательно?
— А что? Взыщете с меня неустойку? Не имеете права! Понятно вам?
— Повторяю еще раз…
— Да, окончательно! Я возвращаюсь в город. Буду искать что-то полегче. Терпеть это выше моих сил. Чтоб вся ваша контора провалилась под землю!
— Поскольку контракт расторгается досрочно, Компания оставляет за собой право минимизировать издержки за счет нанимаемой стороны. Вашим родственникам будет перечислена премия и все заработанные за последние три месяца средства. Включая сегодняшние. Нанимаемая сторона берет на себя ответственность за тотальную издержку. Вы согласны?
Алекс злобно смотрел на Шефа. Ник помнил, что в начале смены это был упитанный крепыш. Но сейчас он превратился в исхудавшего, тощего доходягу, едва державшегося на ногах. Сильный ветер мог погнуть его, как сосенку. Ник перевел взгляд на остальных из бригады: истощенные, потные лица с глубоко запавшими глазами. Неужели и он выглядит так же? Когда он устраивался на эту работу, казалось, что в условиях экономической депрессии лучшей не найти. Но теперь, когда его живот съежился, а щеки впали, ему так не казалось. С каждым днем условия работы становились все жестче, а питания — все меньше.
— Да. Я ухожу. — Алекс сунул хлеб подошедшему Иву и решительно направился к кабине фургона.
Шеф вынул из кобуры револьвер, направил на Алекса и спустил курок. Эхо выстрела отскочило от земли и взлетело к вечернему небу. А когда растаяло там, Алекс уже лежал мертвым телом поперек дороги. Кровь быстро впитывалась в пыль.