— Это уже сами решайте, — Анселма встряхнула гривой тёмных волос. — Моё дело — передать вам презент императора и я это сделала. Принесла столь желанный способ одержать победу.
— Значит решено, — постановил Логвуд. — Приступаем.
Я, как и оставшиеся маги, организовал воду, в которую начали добавлять привезённое зелье. Разводили сильно, но без фанатизма. Доза была такой, чтобы даже раненые сумели смертельно удивить своих противников.
Бурдюки раздали незадолго до восхода солнца. И это работало. Люди на глазах становились живее и отринули усталость. Во взгляде появлялось понимание происходящего, смешанное со злобой. Усталость будто бы исчезала, а в мышцах появлялась позабытая за тяготами похода сила.
Моим же плечом завладела сестра.
— На рассвете ждёт страшная битва, братец, — тихо произнесла она, обдав запахом цитрусов. Духи́? Боги, как женщины умудряются думать о подобном даже в нашей ситуации? — Я спрошу лишь один раз: ты готов к ней?
— С чего бы мне не быть готовым? — пожал я плечами. — У меня были десятки страшных битв.
Анселма наклонила голову.
— С каждым разом шансы на победу падают, — вздохнула она и отпустила плечо, вместо этого поправив мой воротник. Серебряная цепочка старого амулета Геварди выскользнула наружу. Девушка по первости не обратила на него внимание, но потом застыла, уставившись на маленькую вытянутую бутылочку дымчатого зелёного стекла.
— Что такое? — не понял я заминки.
Её ноготь слабо царапнул амулет, сестра хмыкнула.
— Кулон Энтесу. А мне говорили, что такая штука есть лишь у Исайи Ашара.
— Канцлера республики Аспил? — прищурился я. — И причём тут бог процветания и торговли?
— Не снимай амулет, ладно? — ласково попросила она. — И не забудь разбить, если прижмёт.
— Ты знаешь, что это?
Сестра не ответила, лишь отдалилась и по-кошачьи потянулась, выгнув спину.
— Я не могу остаться — и не останусь, — сказала Анселма. — Хоть я сама — высший сион, но должна признаться: я сентиментальна, — она рассмеялась. — Впрочем, братец, ты и сам это знаешь! Поэтому я просто не смогу смотреть на вот-вот случившуюся трагедию. Более того, мне необходимо сделать ещё кое-что, а потому я покину вас.
— Куда направишься?
— В Магбур. Опережу армию. Там встретимся, когда подоспеет флот из Тире.
Встретимся… Может и так.
— Спасибо тебе, — после некоторой паузы произнёс я. — За зелья и… помощь.
— Сочтёмся… Кирин, — лукаво улыбнулась она. — Передать что-то отцу? Матери? Брату?
— Нет, — после короткой паузы мотнул я головой.
На миг глаза Анселмы широко распахнулись, затем она кивнула.
— Да заплатят твои враги высочайшую цену утром, Сокрушающий Меч Кохрана.
— Заплатят.
Она ушла, а я ещё какое-то время смотрел ей вслед, обдумывая все прозвучавшие здесь слова. И находя их странно тяжёлыми, давящими.
Внезапная помощь, конечно, не могла в один миг восстановить все силы, но на заре армия поднялась с той спокойной готовностью, какой я не видел с Дахабских гор.
Беженцы остались в тесном ущелье к югу от устья долины. Подступы охраняли куцые ряды Серых Ворóн и раненых, которых не сумела толком поднять на ноги даже имперская алхимия.
Войска Первой расположились на склоне напротив выстроившихся сил Кердгара Дэйтуса. Против каждого нашего всадника готовы были выступить тридцать ратников, и неизбежный исход такого столкновения представлялся настолько очевидным, настолько безжалостно ясным, что паника волнами расходилась по толпам беженцев, безнадёжно металась в стенах ущелья, огласившегося стонами отчаяния.
Логвуд собирался пробиться через заслон конницы в устье долины — и быстро, поэтому поставил наиболее опытные, усиленные последними сионами части солдат впереди. Только стремительный и решительный прорыв оставлял шанс на спасение войскам арьергарда и самим беженцам.
Я сидел на своей изнурённой кобыле в кругу Чёрных Полос, посреди пологого склона к востоку от дороги, откуда были видны лишь две пехотные роты, загораживающие весь обзор — войска Кердгара Дэйтуса скрывались где-то за ними.
Анселма тихо и незаметно скрылась из лагеря. Попытки её найти провалились, а потом никто и не старался — было не до этого.
Ко мне подъехала второй лейтенант Килара.
— Отличное утро! — с ухмылкой сказала она. — Сегодня в воздухе будто бы разливается новый запах, чувствуешь?
— И чем же он пахнет, лейтенант? — с толикой раздражения посмотрел я на неё. — Кровью, грязью и дерьмом?
— Все эти запахи нам уже давно знакомы. Нет, мне кажется это… надежда?