Мысленный взор унёс меня дальше, на запад и на юг, за реки, через равнины и степи, к городу на другом берегу моря — Монхарбу. Именно от него мы вышли. Именно от него…
Думы мало что дали. Слишком много следовало осознать, слишком быстро, слишком стремительно случился конец этого невозможного, калечащего душу похода.
Цепь трупов длиной в тысячи километров. Нет, это выше моего понимания да и, наверное, любого из нас…
Я развернул коня, посмотрел на распахнутые ворота, на стражников под аркой. Они расступились, чтобы открыть проход. Пришпорив лошадь, я въехал внутрь, не обратив внимания на солдат на стенах, даже когда из их глоток вырвался, словно высвободившийся зверь, торжествующий клич.
Стоило лишь оказаться внутри места, где я никогда не был (даже во время встречи архонтов Гуннар предпочёл провести её за пределами Магбура), как чья-то маленькая рука в перчатке схватила поводья и заставила коня резко остановиться. Вторая рука вцепилась в мою ладонь, отчаянно сжала. Взглянув вниз, я увидел Данику, а в её лице — мучительный ужас, от которого по жилам раскатился лёд.
— В башню! — умоляюще воскликнула она. — Быстрее! — девушка выглядела усталой и измученной. От неё валил пар, прямо как от меня. Где успела выложиться⁈
— Я потратил все силы…
— Это не важно, Изен! Может ты сможешь уговорить…
Странный гул раскатился по стенам Магбура, этот звук тьмой заполнил зимний воздух. Соскользнув с седла, я почувствовал, как сердце бешено заколотилось, предчувствуя беду. Даника потащила меня через толпу городских стражников и беженцев. Я чувствовал прикосновения других рук — люди трогали меня, словно благословляли или просили благословения.
— Сокрушающий Меч Кохрана, — раздавались повсюду громкие и тихие голоса.
— Он спас нас…
— Благословлён богами!..
— Троица послала его к нам!
— В одиночку сдерживал сайнадов…
— Чудо! Чудо!
Мы прошли — нет, пробежали! — мимо всех них, буквально врываясь в башню.
— Быстрее, прошу! — крикнула Даника.
Впереди показался сводчатый проход, ведущий к полутёмной лестнице, которая поднималась вдоль одной из внутренних стен башни. Гул на стенах уже превратился в рёв — бессловесный вопль возмущения, ужаса и боли. В башне он раскатился безумным эхом, нарастал с каждой ступенькой, на которую мы ступали.
На средней площадке она протащила меня мимо «Т»-образных амбразур, к которым прижались двое стрелков, и дальше — вверх по истёртым ступеням. Ни один из бойцов нас даже не заметил.
Следом пробежали коридор, в котором находились магбурские солдаты. Их хмурый офицер удерживал небольшую группу людей, в которых я узнал Кендала Фатурка, архонта Сауды, и Лойниса Хелфгота, архонта Олсмоса. Остальные, очевидно, были их советниками или помощниками.
— Архонт Гуннар приказал никого не пускать, — с толикой усталого смирения, очевидно уже не в первый раз, произнёс офицер. А потом его взгляд упал на нас. — Кроме Сокрушающего Меча.
— Сокрушающего Меча? — не понял Фатурк, а потом обернулся, увидев меня. В его глазах возникло узнавание и понимание. — Сокрушающий!.. Э-э… Иральд! Нет, Ирес! Мальчик! Скажи Гуннару, чтобы пропустил нас!
Я проигнорировал этих шутов. Солдаты молчаливо расступились, пропуская меня с Даникой.
— Ирес! Чёрт тебя дери. Верс! Как ты смеешь игнорировать!..
Мы отбежали достаточно далеко, чтобы перестать их слышать.
Когда мы с волшебницей подошли к столбу яркого света под люком, до меня донёсся дрожащий смутно знакомый голос:
— Их слишком много… я ничего не могу сделать, нет-нет, Троица, помилуйте меня — их слишком, слишком много…
Даника поднялась наверх, я последовал за ней. Мы оказались на широкой площадке. У внешней стены стояли три фигуры. В левой я сразу же узнал Тулона, жреца Триединства, советника, которого я в последний раз видел во время переговоров архонтов. Его шёлковое облачение трепетало на холодном ветру. Рядом с ним стоял Гуннар, слегка похудевший, но всё ещё достаточно жирный и лощёный. Его роскошной одежде позавидовал бы даже имперский аристократ. Его бледные руки трепетали на парапете, словно пойманные птицы. Справа от него стоял Чибато Ноното. Чернокожий генерал был одет в хорошо подогнанные доспехи, на которых отчётливо зияли руны. Он обхватил себя мускулистыми руками, словно пытался сам себе переломать кости. Казалось, генерал вот-вот взорвётся.