Пока мы ехали, я долго раздумывал происходящее. Вспоминая ту столь долгою поездку, я понял, что совершенно не объяснил, что происходит. А это важно, ибо переход черты всё ближе и ближе. В тот день я задался вопросом, когда же люди скажут мне, что я уже мертв. И спросил я это совершенно не просто так. В моей голове еще с того момента, как я перестал смотреть в глаза людям, затаилась мысль, что я уже давно мёртв. Именно поэтому я так хорошо видел в темноте, не нуждался в лицевом контакте, а все люди смотрят на меня с такой ненавистью, именно поэтому я постоянно замечал, как бледнеют мои глаза и опускается надбровная дуга, делая мой взгляд еще более ненавистнее к этому миру. И я пришёл к теории, что я стал осязаемым мстительным духом сразу после того, как умер в тот день, когда я оказался заложником ситуации. Я умер тогда, когда стоял перед ней и удерживал свой взгляд на её зелёных глазах. Моя роль – отомстить этому миру за тот бумеранг, что был отправлен мне, за ту дурацкую случайность, что упала именно на мою сущность. И чтобы подтвердить хотя бы косвенно для себя это теорию, я должен был посмотреть в зеркало на свои глаза. А подтвердил я это не тем, что они были серо-бледными, а тем, что я смог спокойно смотреть в них. За мёртвыми глазами нет никакой тайны, нет глубины, нет истории, нет жизни. Именно поэтому я мог спокойно смотреть в них. Ведь мёртвый не сможет прочесть моё прошлое! Точно также и я не смогу ничего увидеть в его глазах. Поэтому это просто пустышка. Стеклянные глаза, которые ничего не выражают, они тебя не осудят и о приоре не смогут меня напугать.
Но как только я для себя выяснил, что я скорее всего мёртв, то эта мысль тут же вылетела из моей головы. Для меня тогда уже было совсем не важно: мертв я или жив, да и сейчас я не совсем понимаю, жив ли я на самом деле. Точно могу лишь сказать, что как личность я уже умер, и в зеркале я увидел именно что глаза мёртвого человека. Так вот, когда я осознал это, то в голове возникла очередная и спонтанная навязчивая мысль. Последняя, что привела меня к тому, чего я так боялся. В голове возникла мысль – убить, чтобы посмотреть в глаза мёртвого человека. Чтобы вновь научиться смотреть в глаза людей. Чтобы насладиться этим чувством, которого так не хватает мне, чтобы вести нормальный образ жизни… Чтобы не быть столь асоциальным и жить, дыша полной грудью, не страдая не от каких навязчивых мыслей и не страдать от своих страхов! Результат всего этого, безусловно, обнадёживает, но вот чем нужно пожертвовать, чтобы достичь такого результата… Такое я просто не мог принять. Идея и то, насколько громко и звучно прозвучала она в моей голове, испугало меня. Я понял, что именно теперь из-за меня могут пострадать люди. Безусловно, я стараюсь всеми силами отвергать эту мысль, но сколько бы я не качал головой, мысль не покидает мою голову. Я чувствую, как сильно пожирает она меня изнутри, и понимаю, что рано или поздно я сорвусь. Я должен отгородить себя от общества. И уж лучше я умру в одиночестве и от голода, но зато я умру хорошим человеком. А если я уже действительно мёртв, то я скрою себя от других глаз, укроюсь где-нибудь в могилу, чтобы никто и никогда от меня не пострадал.
Доехав до дома, я вышел из машины и стал размышлять, как мне поступить. Я вдруг резко оступился на одном месте, вспомнив, что во всю мою жизнь также вовлечены и мои родители. Моим окончательным решением было то, что родители ни о чём не должны узнать. Подходя к дому, я придумывал, как я буду поступать в той или иной ситуации. Если позвонят на телефон, то нужно будет залезть в самый тихий и спокойный уголок, чтобы не было слышно эхо. В квартире его нигде нет, но вот в доме его полным-полно, а это будет очень хорошо слышно, и меня тут же раскроют. Достав небольшую связку ключей, дверь отворилась. И тут же я понял градус своей тупости. Я совершенно не задумывался о том, что сигналка у дома работает, как только дверь открывается – у меня есть 30 секунд, чтобы ввести пароль, если не введу, то она заработает. И дело было вовсе не в том, что если сигналка сработает, то сюда приедет охрана или еще что пострашнее, а в том, что родители узнают о том, что я приехал сюда. Я уставился в небольшой пластмассовый экранчик с небольшой клавиатурой, напрягая все свои извилины, вспоминая пароль. Прошло уже секунд двадцать, и я начинаю набирать наугад любую комбинацию клавиш, надеясь, что так я вспомню. И не прогадал, пока я набирал вдруг в мою голову прилетел этот самый пароль. Ловким движением руки, я набрал три первых числа, как вдруг экран запищал, да запищал так громко, что я дёрнулся с места. Громко выругавшись, я ввёл пароль, что вспомнил пару секунд назад, а после зашёл внутрь и громко хлопнул дверью.