Потом до позднего вечера вся команда обсуждала события дня. По случаю такой победы перепились почти все, орали песни и пытались громить каюты, совершить самосуд над Бартом. Солт с трудом сдерживал ретивых матросов, обещал всё обдумать и сообща решить все эти вопросы.
— Всё завтра, ребята! Сегодня мы ничего решить не можем. На пьяные головы глупо принимать решения. И хватит пить. Идите спать. Завтра серьёзные дела должны решаться. Идите!
Но ещё долго отдельные буйные головы куролесили на палубе, пока окончательно не свалились, кто где.
Почти до полудня люди очухивались от вчерашней попойки. А после полудня Солт объявил, что предстоит суд над капитаном и Бартом.
— А Крэбб?! Пусть и он предстанет перед нашим судом, — вопил Патрик, а Майрон добавил, светя отличным кровоподтёком на полскулы:
— И Кейто туда же! Помните, как он бросился защищать капитана! На суд его, как и остальных!
— Хорошо, хорошо! Все ваши требования будут удовлетворены, — поднял руку Солт, требуя тишины. — Только я предлагаю этот суд совершить на берегу!
— Отличная мысль, Солт! И обязательно судить Крэбба! — Это голос Пейтона звучал не совсем уверенно. И голова его покачивалась и ещё болела.
Как и вчера, за тем же корявым столом выборный суд уселся вершить правосудие, условленное обычаем и скреплённым договором.
За столом сидели Солт, Том, Пейтон, Ивась и Долбун-конопатчиж. Перед этим судом в один ряд выстроились Мак-Ивен, Бартоломео, Крэбб и Кейто. Последний долго сопротивлялся, и его пришлось связать. Обвиняемых поставили на солнцепёке специально, чтобы все матросы видели, как те страдают.
— Прошу тишины! — поднял руку Солт. — Начинаем судебное разбирательство. Перед нами обвиняемые в злодейском умысле с целью овладения общественным достоянием! Есть возражения, братья?
Единодушный возглас ободрил Солта, который явно волновался.
— Нам необходимо назначить адвоката, — продолжал Солт. — Кто хотел бы защищать обвиняемых?
Лёгкий шумок прошёлся по рядам матросов, но никто не вызвался на эту должность.
— Предлагаю самим подсудимым вести свою защиту. Возражений нет?
Возражений не последовало.
— Послушаем главного свидетеля, который первым обнаружил заговор против команды. Джон, встань и расскажи всё, что знаешь.
Ивась перепугался, но понукаемый матросами, встал, долго собирался с силами, пока сбивчиво не поведал, как и что он услышал той ночью.
— Солт, чего тянешь! Сам всё знаешь! Кончай дело! — Пат и Хоун нетерпеливо топтались на месте, уже не соглашаясь сидеть.
— Мы должны всё провести правильно, Пат. Это не самосуд, а законное и справедливое разбирательство.
— Так сам расскажи, что ты слышал! — зло крикнул Пейтон. — Голову мне напекло! Я пойду лучше!
Солт тоже рассказал, как подслушивал разговоры Мак-Ивена с Бартом. О своих связях поведал и Крэбб, заметив под конец:
— Я был принуждён исполнять распоряжения капитана, братья! Он меня запугал и обещал очень много. Но сами видели, что он мне отвалил! Крохи! Я прошу простить меня, братья! Забирайте всё в общую казну, но не очень строго наказывайте! Оставьте на судне, братья!
Кейто много не говорил. Он был злобен, скрыть или сдержать себя уже не мог, но большой вины за ним не углядели.
Барт долго юлил, просил прощения, клялся в исправлении. Его почти не слушали, ожидая выступления капитана.
Мак-Ивен сделал шаг вперёд, оглядел презрительными глазами суд, плюнул под ноги, проговорив зло:
— Что тут говорить, псы шелудивые? Как были вы ублюдками крысиными, так ими и останетесь! Не признаю ваш паршивый суд! И виноватым себя никогда не признаю. Вы просто не имеете права меня судить, низкие черви! Я всё сказал, и повторяться не намерен!
Гробовая тишина воцарилась после выступления Мак-Ивена. Потом люди с грязными ругательствами, проклятьями и угрозами долго шумели, пока Солт не водворил тишину.
— Братва! Нам всё ясно! Суд закончил разбирательство. Мы тут посовещаемся, вынесем приговор, а вы утвердите его или отклоните.
Ивась немного дрожал от волнения. Он и представить себе не мог, что в такой странной обстановке будет участвовать в разбирательстве. А теперь с некоторым страхом слушал, что говорят судьи.
— Ты чего молчишь, Джон? — повернулся к тому Солт, как председатель суда.
— А что я? — встрепенулся юноша. — Как вы — так и я, Солт.
— Ты хоть слушал, что говорилось тут?
— А как же? Всё слышал, — соврал Ивась и чуть покраснел.
— Каково твоё мнение, Джон? Говори.