К тому же добычи почти не было, а это главное, что занимало команду. Неудача в Баракоа до сих пор будоражила людей, и Солт чувствовал, что его авторитет командира резко упал.
Судно вышло из лабиринта архипелага Камагуэй в Старый Багамский пролив. И опять северо-восточный пассат сильно затруднял ход. Но тут, на траверзе островка Гинчос марсовый заметил мачту корабля.
— Чудно как-то он там стоит, капитан! — кричал марсовый. — Похоже на то, что он покинут командой!
Солт взобрался на марс, нашёл корабль в окуляр подзорной трубы.
— Скорей всего, ты прав, Джон, — заметил он и спустился на палубу. — Идём к судну. Вдруг обнаружим что-нибудь для нас ценное. Недавно здесь прошёл шторм.
Час осторожного продвижения к островку — и перед командой предстал большой трёхмачтовый корабль. Фок-мачта наполовину была сломана, реи повисли и качались, готовые сорваться. Нос судна глубоко застрял на рифах, волны постепенно разрушали конструкции. Кругом плавали обломки и вещи.
— Том, бери трёх матросов обследовать судно. Мы будем ждать. Если что там интересного, то покричите, мы поспешим на помощь.
Боцман с матросами спустились в ялик, вооружённые и сосредоточенные. Подход к судну был трудным. Волны среди рифов создавали круговороты, сам корпус судна заметно покачивался под ударами набегающей волны.
— Осторожно! Не разбить ялик о борт! Удерживай багром!
Джошуа забросил трос с петлёй на обломок дерева. Ялик прочно притянули к борту. Матросы осторожно перебрались на сильно накренённую палубу. Она была в ужасном состоянии. Всё завалено обломками, морской травой, вещами, сильно повреждёнными водой.
— Пройдём на корму, — распорядился Том. — Смотрите в оба! Как бы судно не развалилось преждевременно.
Том с матросом пробрались в каюты юта. Там всё носило следы разрушения. Два трупа, уже изрядно разбухших и вонявших, лежали на полу. К ним у Тома не появилось никакого любопытства. Их невозможно было распознать.
У одного был проломлен череп и топор лежал рядом. У второго была большая рана в животе. Можно было предположить, что он пытался выбраться на палубу, но сил недостало, и он свалился у двери.
— Том, — позвал матрос, — гляди, у него в руке мешочек. Похоже, что с золотом! Посмотреть?
— Кто ж откажется от золота, Джон? Бери, заглянем.
Кожа мешочка высохла и с трудом открыла содержимое. Большая пригоршня отличных жемчужин матово засветилась внутри.
— Вот это да, Том! Смотри, что тут! Наверное, целое состояние!
— Да, Джон! Это такая удача. Тут произошла схватка, окончившаяся слишком трагично. Но не оставлять же это тут? Забираем. Посмотрим ещё, что тут можно забрать.
— Тут ящик, к которому нет ключа, Том. Может, там что-то ценное?
— Топориком сломай крышку. Это похоже на хранилище инструментов.
— Так и есть, Том! Гляди, корабельные инструменты! И карты, много карт! Солт будет доволен.
— Молодец, Джон! Забирай всё!
Два других матроса ничего интересного не обнаружили. Насобирали железа, медных частей судна, колокол и компас, который оказался работающим.
— Том, там есть несколько бочонков с вином. Вино отменное, испанское. Хорошо бы забрать, а?
— Займёмся сейчас. Других товаров нет? Провианта?
— Есть, только всё испорчено водой. Вряд ли можно его использовать.
— Пошли отсюда, ребята. Бочки перегрузим в ялик и отваливаем.
С бочками управились с большим трудом, но больше трёх погрузить не смогли. Ялик не принял лишний груз.
— Том, жалко оставлять здесь такое добро, — взмолился Джошуа. — Может, вернёмся за другими? Солт не будет возражать, уверен.
Матросы, узнав про несколько бочек такого отличного вина, потребовали от Солта согласия на перевозку, и большая шлюпка с шестью матросами отправилась за такой пенной добычей.
Потом, в Маягуэсе на Пуэрто-Рико, один ювелир, которому показали жемчуг, оценил его в почти двадцать тысяч песо золотом.
Солт был оглушён столь необычным богатством, свалившимся на их головы.
И тут же в его голове возникла мысль, испугавшая его самого. Он поспешил отмахнуться от этой греховной мысли, но она нет-нет да вспыхивала в его мозгу, озаряя его светом богатства, знатности, почёта и уважения общества.
Очень быстро Солт перестал быть строгим, больше молчал, отдав судно на попечение Тома и Джошуа. Стал спешно и упорно учить испанский язык. Для этого он обязал одного из мулатов постоянно говорить с ним на испанском, и не отходить от него надолго.