Алесио с Ариасом вошли в пещеру, когда письмо было готово. Она молча протянула его Ариасу. Тот заметил в глазах бегающие искорки страха.
— Вы написали всё, что требовалось, сеньорита? — спросил он с лёгким смешком в глазах, что не пытался скрыть.
— Всё! — чуть не крикнула Габриэла. — Можете прочитать, если не верите!
— Что мы и сделаем, — усмехнулся Ариас.
Он немного читал про себя, потом посмотрелна Алесио, проговорил весело:
— Послушай, что она пишет, Ал, — и принялся медленно, с остановками перечитывать написанное.
— Ну и стерва! — подскочил Алесио, прослушав до конца. — Вот теперь я позабавлюсь тобой, сучка, всласть! Надо же! Удумала всё же обдурить нас!
Он схватил её за волосы, запрокинул голову и, выхватив нож, слегка полоснул её по коже. Кровь засочилась их пореза, а Габриэла закатила глаза и потеряла сознание.
— Дьявол тебя задери, Ал! Какого чёрта ты её так напугал! Лей воду на голову и лицо! Ещё помрёт с перепугу!
Вся мокрая, Габриэла очнулась и её усадили.
— Как нехорошо вы поступили, сеньорита, — ласково проговорил ей Ариас. — А мы оказались не такими дураками, как вам бы хотелось, сеньорита.
— Хватит с ней болтовнёй заниматься, Ар! Пусть пишет новое письмо, и мы снабдим его её нежным пальчиком, ха-ха! Это должно её возбудить.
Мулат демонстративно вытащил мачете, попробовал остроту лезвия, сказал почти добродушно:
— Пусть пишет, а я пойду поищу колоду для отсечения, ха! Пока, крошка!
Они вернулись уже после обеда, й всё это время Габриэла не получила ни крошки еды, ни глотка воды, если не считать, когда её отливали.
Алесио бросил на пол пещеры обрубок дерева, уселся на него, а Ариас молча стал читать письмо. Поднял голову на Габриэлу, посмотрел внимательно, проговорил с расстановкой:
— Припишите, что вам сейчас отсекут палец, сеньорита.
— Не надо, прошу вас, сеньоры! — в голосе звучал ужас, мольба, он дрожал.
— Слишком ваши родные самоуверенны, сеньорита, — ответил Ариас. — Как иначе убедить и заставить их выполнить наши требования? Придётся, сеньорита.
Она умоляла, плакала, рыдала, ползала на коленях, но мулаты были непреклонны. Алесио грубо схватил её, связал ноги ремешком, правую руку тоже привязал к туловищу, Ариас держал её в крепких руках.
Короткий взмах мачете, вскрик Габриэлы и кровь, сочащаяся из обрубка пальца. И довольный голос Алесио:
— Вот и всё, крошка! Ничего страшного. Обмотай обрубок, я его промою ромом. Вот так, — закончил мулат, видя, как корчится девушка, стонет и плачет.
— Пошли, Ал, — бросил Ариас коротко и направился к выходу.
— Погоди, Ар. Я её освобожу, пусть хоть немного заработает себе на еду, а то сдохнет прежде, чем им освободим её и переправим к отцу.
Ариас вышел на свежий воздух. Ему было муторно, не хотелось говорить и тем более видеть этих людей. Пожалел, что смотрел, как Алесио отхватил мизинец, упавший на щебёнку к его ногам. Теперь этот палец лежит в кармане Алесио и сегодня же уедет в усадьбу.
Лало опять погонял мула, выбравшись наверх долины. Смеркалось. Но тропу метис знал хорошо, и особенно спешить было некуда. Ночью не разгонишься.
К утру он добрался до брата, отдохнул пару часов и к полудню они пригнали скот в деревню, будто ничего и не произошло. И опять отец тщательно пересчитал три реала, спрятал их, но на сына всё же посмотрел осуждающе.
— Скоро я тебе, отец, десять золотых отдам, — молвил Лало с гордостью. — Я уезжаю вечером. Подбери мне лучшего мула. Мне надо спешить.
Он выехал за два часа до заката и остановился на ночь уже в полной темноте. В голове постоянно мелькали обрывки мыслей, что скоро он будет самым богатым человеком в деревне, сможет выкупить себя и стать свободным и работать только на себя.
Мул оказался очень выносливым. В усадьбе дона Рожерио Лало оказался ещё быстрее, чем прежде. Его тотчас провели в кабинет к сеньору. Даже сиеста не остановила Лало.
Сильно постаревший, с трудом передвигающийся дон Рожерио, принял метиса тотчас, и с надеждой во взгляде, спросил:
— Это опять ты, парень? Что привёз нового?
Лало молча протянул письмо, остался стоять в ожидании.
Он увидел, как дон Рожерио побледнел, охнул и отвалился на спинку кресла с белым, как мел, лицом. Метис испугался, выглянул за дверь.