— Ты подумала, что чувствуют остальные, слыша наши игры, Габи? — едва слышно спросил Хуан. — Это будет для тебя небезопасно в моё отсутствие.
— Я буду носить в складках платья небольшой нож. Я уже одного убила, второго будет легче. И я уже подсмотрела, как ты занимаешься с кинжалом. Ты обманщик и насмешник. Скрыл от меня, как владеешь кинжалом.
— Представь, я и шпагой владею не хуже. Ведь я идальго, хоть и бедный! — Хуан усмехнулся, понимая, что эта насмешка может разозлить девушку.
Но ничего такого не произошло. Габриэла помолчала, потом молвила тихо:
— Теперь я простолюдинка и могу позволить себе такое, чего нельзя было, будучи верноподданной дворянкой, аристократкой. Так даже лучше, свободнее.
— При наличии больших денег свобода достаётся легко. Попробовала бы в бедности так рассуждать, Габи.
— Ты против богатства? Неужели? По твоим действиям этого не скажешь.
— Недавно я поклялся себе, что лучше умру, чем останусь бедным. И я довольно близок к этому. Куда труднее создать дело, приносящее доход и сохранить то, что добыто кровью и потом. Так мне говорил один знающий человек. Как давно это было!
— Тебе не кажется, что ты заговариваешь мне зубы? До рассвета ещё далеко, а отдохнуть ты сможешь и в пути.
— Нет, Габи! Я уже сплю. Оставь меня в покое. Я тебя не люблю! И ты поспи.
Три дня спустя Хуан, измученный и проклинающий тот час, когда пошёл на поводу у этой дьяволицы, встретил Лало. Тот спешил, погоняя мула.
— Торопишься? — окликнул Хуан метиса, заметив того раньше.
— Сеньор? Спешу! Есть вести.
— Хорошие или не очень? Выкладывай и отдохни. Спешка сейчас мне ни к чему. Даже наоборот. Заедешь домой, отдохнёшь пару деньков, и не спеша можешь продолжить путь. Но я должен знать твои новости, Лало.
— Выкуп готов, сеньор. Дон Рассио всё приготовил и ждёт вашего решения.
— Хорошо, Лало. Ты хорошо поработал и я готов оплатить, как и обещал, но чуть позже. Что там в усадьбе?
— Я мало что видел и слышал, сеньор. Но старик плох и всем заправляет молодой хозяин. Рабы довольны.
— В городе совсем отказались искать нас, не слышал?
— Молодой хозяин говорит, что он распорядился прекратить попытки силой освободить сеньориту и молодого сеньора.
— Кстати, о молодом сеньоре. Что ты узнал?
— Скоро и за молодого сеньора соберут выкуп, дон Хуан. Просили подождать ещё две недели.
— И это меня может устроить. А дон Рассио куда готов доставить выкуп?
— Это вам решать, а сам молодой хозяин готов выполнить любое ваше требование. Главное, что деньги собраны и ждут вас.
Хуан долго молча сидел на седле, думал, прикидывал, пока не проговорил не очень уверенно:
— Хорошо бы потянуть с выкупом, Лало. Мне необходимо в городе совершить одну небольшую сделку. В случае успеха всё сделается чуть ли ни в один денёк. И ты будешь свободен от моей работы, Лало.
— Она не тяготит меня, дон Хуан. Вы платите хорошо, я не жалуюсь. Тем более, что вы обещали ещё подкинуть.
— Обязательно, Лало. Ты хорошо поработал, и я выполню все обещания. А пока помни, что спешить тебе не стоит. Вот тебе для отца золотой. Пусть не думает, что его сын бездельничает. Это смягчит ему непонятное в твоей работе. Верно я говорю?
— Очень верно, дон Хуан! Он будет рад.
— Когда поедешь в мою долину, нагрузи пару мулов продовольствием, а то там с этим плоховато. И повторяю, не торопись.
Хуан оседлал отдохнувшего мула и уехал уже более поспешно, понимая, что длительное промедление может затруднить дело.
В город он приехал вечером, заранее рассчитав это время. Донья Корнелия с внучкой встретили его довольно настороженно. Старуха последнее время с сомнением относилась к своей затее. И долгое отсутствие Хуана беспокоило её. Сейчас это беспокойство вылилось в недоверие и молчаливость.
Хуан тотчас сообразил причину такого отношения.
— Донья Корнелия! Должен сообщить вам, что дело подходит к завершению!
— Неужели? — только и спросила старуха.
— Понимаю, вы вправе были сомневаться. Но теперь дело идёт и скоро я смогу полностью рассчитаться с вами. А для начала возвращаю вам долг и дополнительно выплачиваю две тысячи песо из договорённых десяти тысяч.
И Хуан грохнул на хилый стол тяжёлую перемётную суму с монетами.
— Это деньги? — прошептала старуха в ужасе.
— А что ещё может быть, донья Корнелия? Берите, прячьте и пусть Эсмеральда не беспокоится о своём будущем.
— Господи помилуй! Сколько тут, ты говоришь?
— Две тысячи, сеньора. Пока больше не могу. Не так-то легко добыть гору золота даже дону Рожерио. Кстати, вы знаете что-нибудь о его здоровье?