— Ты что так задумался, Хуанито? что с тобой?
Он улыбнулся, посмотрел на притихших детей, порылся в кармане.
— Мира, я могу предложить твоим друзьям реал на сладости?
— На сладости? Конечно, Хуанито! Ребята, нам повезло! — Она выхватила из руки Хуана монетку, бросила её высоко вверх и потом весело наблюдала, как целая куча тощих грязных тел бросилась искать её.
— Зачем ты так, Мира? — осуждающе спросил Хуан. — Они могут подраться.
— Ну и что с того? А мне ты купишь сладостей, а?
— Ты пойди переоденься и мы пойдём в город. Там я тебе куплю всё, что захочешь. Согласна?
— Ой, правда! А бабушка разрешит?
— А чего ей не разрешать? Со мной она всё тебе разрешит, так ведь? — Хуан с хитринкой посмотрел на серьёзное лицо Миры.
— Почему ты так говоришь? — спросила ещё серьёзнее девочка, идя рядом и пыля босыми ногами. Она заглядывала ему в глаза, вопросы так и бегали в её тёмных глазах. Они были ярко-карими, очень глубокими и, как уже заметил Хуан, таинственными, чуть загадочными, но чаще всего озорно-весёлыми.
— Мне сдаётся, бандитка, что твоя бабушка всё о тебе знает, — заметил Хуан.
— Что знает, Хуан? О чём это ты?
— Не хитри, Мира! Ты знаешь, о чём я говорю. Я уверен!
— Вот и нет, Хуанито! Что она может знать? Я ничего ей не говорила.
Хуан улыбнулся, поняв, что девчонка догадывается о чём идёт речь, но хитрит, раззадоривает его, вызывая на продолжение интересного разговора.
— А что ты прошлый раз говорила мне? Вспомни!
— Мало ли мы болтали просто так! Ничего я особого не помню. А что?
— А то, что ты хитрющая девчонка! И тебя пора отшлёпать. Пока ты ещё маленькая и не очень обидишься.
— Ну и отшлёпай, Хуанито! Мне не будет больно!
— Тихо! Мы уже рядом и было бы неприлично, когда бабушка услышит наш глупый разговор. Беги переодеваться. Да не забудь умыться и ноги помыть!
Хуан присел на лежащий чурбак, наполовину изъеденный жуками. На душе было легко, мирно, приятно и спокойно. Он сидел без мыслей, просто купаясь в своём чувстве лёгкости, почти невесомости, отдыхая не телом, а душой.
Он вздрогнул, когда Мира стремительно выбежала к нему на улицу и тут же спросила, игриво заглядывая ему в глаза:
— Я красивая, Хуанито? Тебе нравится, как я выгляжу?
— Что-то ты слишком на взрослую похожа, — ответил Хуан, придирчиво оглядел нарядную девочку. Отметил, что умение одеться и носить одежду у этой девчонки с улицы явно имеется.
— Вот и хорошо, а то ещё подумают, что ты мой папа!
— А чего бы ты хотела? — задал Хуан провокационный вопрос.
Она взглянула на него с осуждением, усмехнулась своими тёмными глазами, скорчила гримасу кокетства.
— Хотела бы быть уже взрослой, Хуанито! — И стрельнула на него подозрительным взглядом.
— Думаешь взрослой лучше?
— А как же! Никто не заставляет делать то, что не нравится, свобода и вообще…
— Всё это не так, Мира! Даже совсем не так! Лучшее время жизни — детство. Уже в юности начинаются неурядицы. И знаешь, какие?
Мира вопросительно смотрела снизу вверх, ожидала продолжения, а в глазах бегали искорки любопытства. И, надоев ждать, спросила нетерпеливо:
— Ну что замолчал? Говори, Хуанито! Мне хочется это узнать.
Хуан улыбнулся. Потом проговорил, наклонившись ближе к её уху:
— Это любовь, моя милая Мира!
Она в недоумении вскинула озабоченную голову.
— Я думала, что… это… ну, Хуанито… Я полагала, что это так хорошо!
— Определённо! Если имеется взаимность и никто не мешает. Но так бывает очень редко. Родные считают далеко не всегда так, как хотелось бы любящим детям, Мира. И получаются трагедии, иногда очень печальные, но почти всегда люди мучаются. А потом могут происходить и всякие недоразумения… измены, всякие ссоры и всего много остального, что почти не оставляет места для того счастья, о котором влюблённые мечтали.
Девочка очень серьёзно слушала, бледнела лицом. Она долго не отвечала.
— И что, так происходит всегда, Хуан?
— Почти, моя Эсмеральда! Бывают исключения, но только исключения. — Хуан погрустнел, воспоминания нахлынули на него неудержимой волной.
Мира тоже молчала, впитывая услышанное. Потом тихо спросила, подняв голову с расширенными глазами.
— Хуан, ты любишь кого-то?
— С чего ты взяла, глупышка? Нет, конечно!
— А почему «конечно»?
Хуан пожал плечами, затрудняясь ответить. Но этот вопрос заставил его задуматься. Вспомнилась Габриэла, но тут он ясно осознал, что любви никакой не было. Скорей наоборот. Но что-то всё же между ними существует, этого отрицать он не мог.