— Кто его знает, Мира, — наконец ответил молодой человек. — Наверное, ещё не повстречалась мне такая девушка. Это не так часто получается.
Мира молчала, но они уже пришли к рынку, где люди толкались и галдели, мешали разговаривать. Хуан улыбнулся, спросил, отвлекаясь от серьёзного разговора:
— Что хочешь купить, Эсмеральда? Выбирай!
— Всё, всё, что хочу, Хуанито? — воскликнула она хитро, посмотрела сияющими глазами на юношу, и добавила: — А денег хватит у тебя?
— Для тебя хватит. Выбирай!
Она ещё раз глянула на Хуана, алчно заблестели глаза.
— Пойдём к лавкам, где торгуют украшениями! Я тебе покажу!
— Ну, я слушаю, — со смешком проговорил Хуан.
— Вот! — Она указала пальцем на серьги и ожерелье из ярких гранатов в золотой оправе. — Можно?
— Всего-то? А бабушка? Что она скажет, и что ты скажешь ей?
Девочка поникла, потом всё же смело ответила:
— А можно ей ничего не говорить, Хуанито?
— Так она всё равно узнает, Мира. Разве ты сможешь это скрыть от неё?
— Правда, Хуан! Бабушка обязательно узнает. Что ж делать?
— Я придумал! У тебя скоро день рождения, а я вряд ли смогу быть у тебя! Пусть это будет тебе подарок от меня! Как, подходит, а?
Её яркие губы растянулись в улыбке, глаза заблестели озорно.
— Вот здорово ты, придумал, Хуанито! Наклонись ко мне, — прошептала она.
Он наклонился, и Мира стремительно коротко поцеловала его в губы.
Хуан чуть не отшатнулся, но удержался, ощутив прилив нежности, смущения и волнения одновременно. А Мира покраснела до корней волос, отвернулась, не в силах посмотреть вверх.
— За это, ты получить от меня!.. — Он не закончил, не придумав ещё кару.
— Что я ещё получу, Хуанито? — тут же вскричала девочка. В голосе слышался отчаянный вызов, готовность броситься головой вниз в ледяную воду. И Хуан это подметил. Волнение усилилось. Пришлось унять его продолжительным молчанием.
— Почему не отвечаешь? — в её голосе звучали уже спокойные тона.
— Ты меня смутила, Эсмеральда. Я не знаю, что ответить. Лучше купим твои украшения, а там посмотрим. Смотри лучше, не ошибись. Ты, наверное, в этой лавка побывала, а?
Она с готовностью закивала головой. Взяла его за руку.
— Спроси ты, Хуан. Я боюсь.
— Чего ж тут бояться. Я рядом ведь. Спрашивай.
Девчонка тихо заговорила, лавочник плохо слышал её тихий голос.
— Сеньорита спрашивает показать ей вон те украшения. — Хуан указал.
— Деньги у вас имеются, сеньор? — с недоверием спросил лавочник.
Хуан вытащил мешочек, встряхнул его.
— Лучше поспеши, сеньорита не хочет ждать.
— Извольте, — засуетился лавочник. — Прошу, сеньорита, — и он разложил на прилавке серьги и ожерелье.
Мира с затаённым восторгом взирала на них, боясь тронуть руками.
Хуан молча взял ожерелье, застегнул его сзади на шее, серьги отдал Мире, попросив купца:
— Зеркало, где зеркало? Подай, голубчик.
Мира вертела головой, меняла серьги, восторженные глаза не могли оторваться от восхитительного зрелища. Наконец она вздохнула, повернула потухшие глаза к Хуану.
— Но это же, наверное, очень дорого, Хуан?
— Сколько я должен? — обратился он к купцу.
Тот назвал цену. Хуан с недоумением посмотрел на жадного купца, отсчитал немного меньше, проговорил жёстко:
— Никогда не жадничай, голубчик! Это не поможет тебе! Пошли, Мира!
Купец было бросился возражать, но Хуан уже вышел, держа Миру за руку.
— Хуан, это же так много! — ужаснулась девочка. — Мне даже страшно стало! И идти с ними как-то неудобно. Вдруг кто из знакомых увидит?
— Пустое, Мира! Ты и не такое должна иметь! Только подождать надо немного. Иди и не волнуйся. Ты довольна?
— Да! Я и мечтать не могла ни о чём подобном, Хуанито. Можно тебя ещё раз поцеловать? — Мира покраснела, но не очень сильно.
— Пока нельзя, моя Мира, — усмехнулся Хуан. — Пойдём к цирюльнику. Я побреюсь, постригусь, и тогда можешь сколько угодно. А ты должна надушиться лучшими духами, какие найдутся у цирюльника. Согласна?
Она молча кивнула, но было видно, что немного огорчена затяжкой её порыва, её желания поблагодарить своего благодетеля.
Хуан долго разглядывал себя в зеркале, поданном цирюльником. Повернулся к Мире, спросил с неловкой улыбкой:
— Так лучше? Тебе нравится?
— Ой! Конечно, Хуанито! Ты совсем неузнаваемым теперь стал!
Они вышли, прошли молча немного, потом Мира приостановила шаг, повернулась к Хуану, покраснела и прошептала:
— А теперь ты позволишь мне тебя поцеловать?