Они в молчании проехали сотню саженей. Наконец де Серпа проронил тихо:
— Дон Хуан, как вы жестоки!
— Это не я жесток, сеньор. Это жизнь так распоряжается. Думаете, эти твари постеснялись нас прикончить, если бы мы вздумали сопротивляться? Ничуть не бывало. Им наша жизнь и гроша не стоит. А тут невооружённом глазом видно, что едут люди достаточно богатые.
— Помилуйте! Но вы не дали им договорить, а нам ответить. Возможно, мы с ними смогли бы договориться, дон Хуан!
— Неужели вы так наивны, дон Колмонеро? Бог с вами! Это глупо. Дать им возможность обезоружить нас, потом обчистить и, возможно, убить, избавившись от свидетелей? Помилуйте, сеньор! Что вы такое говорите?
Де Серпа задумался, и они некоторое время ехали молча. Негры немного отстали, давая возможность господам поговорить.
— Как это вы умудрились кинжалом, а, дон Хуан? — Наконец спросил дон Колмонеро, исподтишка посмотрел на ещё не остывшего Хуана.
— Другого у меня ничего не было, сеньор. С моим телосложением, и с вашей откровенной беспомощностью, бросающуюся в глаза, я использовал их ошибку. А дальше решала быстрота. Тут у меня было преимущество.
— Где это вы так научились?
— Пришлось, сеньор. Не хотел быть мальчиком для битья. Пришлось потрудиться, попотеть. Зато, как видите, результат налицо. Нас не ограбили. Кстати, у меня оказались их награбленные ценности. Сколько бы вы хотели получить, сеньор? Я готов поделиться!
— О чём речь, дон Хуан? Ничего мне не надо! Я ничего не сделал. За какие геройства я должен что-то получить? Оставьте всё себе, вы это заслужили. И я вам очень благодарен.
— Как хотите, — равнодушно ответил Хуан. — Тут будет не менее трёхсот песо золотом. Если не больше.
Остаток дороги проехали спокойно, но разговор особо не шёл на языки.
— Вот и усадьба моей матушки и отчима! — Воскликнул дон Колмонеро, указал на появившиеся строения на пологом холме, среди раскидистых деревьев и роскошных пальм.
— Хорошее место. Только что-то я не заметил вокруг полей, сеньор.
— Они с другой стороны, дон Хуан. Вы их ещё увидите. Поехали, я представлю вас моим матушке и отчиму.
Их встретили слуга, и вышедший старик с седой бородкой на старый манер, в штанах шарами с цветными полосами, в розовых чулках с туфлями с дорогими пряжками.
Грузная сеньора появилась на крыльце, воскликнула со слезой в голосе?
— Господи! Сынок! Вот радость! Сколько лет ожиданий! Пабло, Колмонеро мой наконец-то приехал! Слава Богу!
Хуан не стал наблюдать сцену встречи и приветствий. Он с Пахо занялся мулами, полагая, что может воспользоваться услугами рабов.
Гости до глубокой ночи сидели у слегка горевшего камина. В горах было прохладно, к тому же дождливый сезон ещё не кончился. Сами испанцы родом были из района Уэска, что на севере Испании, в горах.
Хозяева долго уговаривали Хуана погостить хотя бы два дня, на что он с неохотой согласился.
— За это время познакомлюсь с предстоящей дорогой, — заметил Хуан. — А тридцать миль не так уж мало по горным тропам.
— Конечно! — поддакнул хозяин и предложил завтра же подробнейшим образом рассказать будущий путь. — У меня есть человек, отлично знающий все в горах тропы. Он вам выложит всё на тарелочке, дон Хуан! Оставайтесь!
Хуан долго беседовал с мулатом по имени Фома Безухий. Уха у него действительно не было, когда-то его отрезал прежний хозяин.
Выяснилось, что этот Фома знает даже усадьбу Рохелио де Азеведо, хозяина Лало.
— Ещё недавно был крепкий, словно гранит, а теперь раскис, — говорил Фома значительно. — Сын у него погиб при осаде Сан-Хуана английскими пиратами. Вернее не погиб, а умер от ран. Промучился почти год, сеньор.
— С ним можно будет договориться выкупить одного-двух рабов? — поинтересовался Хуан. — Хотел бы приобрести их.
— Он согласится, — с уверенностью ответил мулат. — Он вообще человек незлобивый. И не очень давит своих рабов. Им у него не так уж плохо.
Хуан теперь хорошо представлял себе скорую дорогу. Она проходила всего в пять милях севернее того поместья с доном Рохелио. Это устраивало Хуана и он решил заехать туда и договориться о выкупе Лало.
Радушный хозяин поменял Хуану мулов, предоставив ему отличных животных.
Глава 28
Миль тридцать до усадьбы проехали за полтора дня, переночевав в лощине, вдали от жилья, до которого было ещё три мили.
Хуан с Пахо заехали в асиенду дона Рохелио после полудня. Сразу бросилась в глаза некоторая неухоженность усадьбы, неряшливость. И Хуан вспомнил слова мулата о горе, сломившем этого сильного старика.