— Что за строгости тут у тебя?
— Сюда бегут негры с плантаций, сеньор. Пришлось проверять их. Да и в связи с этим сюда могут заявиться искатели беглых. Нужны ли они нам? — Лало многозначительно смотрел на Хуана.
— Это дело достаточно опасное, Лало, — заметил Хуан.
— Вот потому и строгости, хозяин, я вынужден так поступать.
— Жаль, что темно, Лало. Хотелось бы поглядеть, как ты устроился тут.
— Завтра посмотрите, дон Хуан. Поужинайте, прошу вас. Вы наверняка голодны, хозяин.
Они ещё долго сидели у костра, неторопливо беседовали, пока усталость не заставила их отправиться спать.
— Да, Лало! Я не ошибся, предложив тебе эту долину! Здорово ты тут всё устраиваешь! Откуда столько скота? Где взял деньги на его закупку?
— Вы же дали мне их, сеньор!
Хуан посмотрел на метиса. Его ответ показался не очень убедительным. Уточнять не захотел.
— Сколько же у тебя тут народа собралось?
— Больше тридцати человек, сеньор, — ответил Лало с некоторой гордостью.
— Я решил, что скот разводить выгоднее. Дороги нет, а скот можно своим ходом гнать до места продажи.
— Значит, можно ожидать первой прибыли, когда стадо созреет?
— Надеюсь, хозяин, — довольно гордо отозвался Лало.
— То-то ты настаивал на собственных усилиях по выкупу из зависимости, — с улыбкой проговорил Хуан.
— А теперь это и вовсе стало возможным, дон Хуан.
— Возможным, но бесполезным, Лало.
— Как это? Почему, сеньор?
— Я уже выкупил тебя. Вот бумага об этом, — и Хуан протянул лист. — Тебе надо лишь поехать в город к нотариусу и заверить печатью и подписью.
Метис с интересом и удивлением уставился на лист. Читать он не умел, и понять, что написано в бумаге, он не мог. Посмотрел на Хуана пристально, немного недовольно, даже со страхом.
— Зачем вы беспокоились, хозяин? Это лишнее, сеньор! Я бы и сам мог.
— Просто я ехал мимо, Лало. Что стоило мне заехать к дону Рохелио? Мы с ним быстро оформили эту бумагу. Я завтра еду в город, можешь отправиться со мной. Вместе нам легче будет закончить дело.
— Спасибо, дон Хуан! Вы очень добры! Я этого никогда не забуду. Вы столько для меня сделали! Как мне отплатить вам за всё это?
— Посмотрим, что можно сделать, Лало. Но это будет не скоро. Пока работай, налаживай хозяйство и богатей. Потом рассчитаемся.
В городе Хуан отпустил Лало, вручив ему оформленную бумагу. Он спешил к хижине доньи Корнелии, к балаболке Мире. Вспоминая об этой девчонке, Хуан не мог сдержать улыбки на губах.
Но сначала он зашёл к цирюльнику. Хотел предстать перед девчонкой выбритым, вычищенным и благоухающим, как того требовала Мира.
С довольной улыбкой, Хуан быстро шёл по улицам, углублялся в грязные и людные переулки бедноты. Его провожали алчные завистливые глаза.
Но что это? Он ещё издали увидел груду обгоревших останков хижины. Кругом теснились хижины соседей и люди с интересом наблюдали за ним, следя, как поведёт этот богатый сеньор.
К нему подошёл местный дурачок, сгорбленный, грязный и кривляющийся.
— Любуетесь, сеньор? Жарко горела чёртова хижина, ха-ха! Наконец-то Бог покарал это гнездо дьявола, ха-ха!
— Что ты гогочешь, падаль? Говори, что тут произошло? — Хуан побледнел, сердце гулко забилось у самого горла. — Они мертвы?
— Хи-хи! Мертвы? Только старая дьяволица, сеньор! Хи-хи! Я всё слышал!
— Даю золотой, если всё расскажешь, юродивый безумец! — Хуан показал в пальцах сверкающую монету.
— Дай! Дай! Мне, сеньор! Я никогда не держал в руках такой монетки! Дай мне, дай!
— Угомонись, урод! Ты сможешь всё рассказать? Где Мира? Что с доньей Корнелией? Говори!
Юродивый вдруг посерьёзнел, перестал кривляться. Схватил за руку собеседника и потащил к обгоревшим грудам.
— Вот, сеньор! Я тут сидел и всё слышал. Пришли трое. Один белый и два мулата. Вначале говорили тихо, потом начали грозить. Требовали денег и Миру. Дьяволица ничего не хотела отвечать, а Миру ещё с утра отвела в дальний домик улицы к своей приятельнице.
— Погоди! Кто такой этот белый? Ты его видел раньше? Опиши его.
Юродивый оглянулся по сторонам. Издали за ними следили много глаз и он опять стал кривляться. А между ужимками, поведал о том белом.
Хуан несколько раз просил повторять описание, долго думал и вдруг понял, кто это мог быть. Он сильно походил на Амбросио, что заведовал охраной асиенды дона Рожерио и его псами. Желваки на скулах вздулись, глаза хищно сузились. Он побледней.
— Говори дальше, дурак!