На кровати лежало платье зелёного шелка с лентами, бантами, широкой юбкой с жёлтыми полосками и отделкой. Его сшили за большие деньги за один день, и теперь оно должно быть оценено девочкой. У кровати стояли туфли из зеленоватой кожи с позолоченными пряжками и отделкой.
У ворота лежала небольшая диадема из золотой проволоки с россыпью мелких изумрудов. В трёх местах поблёскивали красные глазки рубинов в четверть карата каждый.
Хуан напряжённо смотрел на Миру. Лицо её выражало почти полное равнодушие, но постепенно теплело, смягчалось, становилось приветливым, даже немного весёлым, как в старые добрые времена.
Она посмотрела на Хуана полными слёз глазами, кинулась к нему в объятия и разразилась безудержными рыданиями.
Юноша остолбенел от неожиданности, лишь интуитивно догадываясь, что в Мире наконец-то наступил перелом её состояния. Этот взрыв слёз и рыдания должны снять то напряжение, владевшее ею последние дни.
Она оторвалась от его груди, вскинула покрасневшие глаза.
— Ты меня любишь, Хуанито?
— Конечно, Мира! Ты это знаешь, чего спрашивать?
Она вздохнула, а Хуан понял, что она подумала и поняла. И, отвлекая её, спросил ласково:
— Тебе нравится? Я долго выбирал всё это. Боялся, да и до сих пор боюсь, что не получилось так, как надо.
— Нет, Хуанито! — Мира звонко закричала, как прежде. — Всё так красиво, у меня слов не находится, Хуанито! Неужели это всё мне?
— Не показывай, Мира, что это для тебя новинка, — строго заметил Хуан. — Ты должна показать себя воспитанной, богатой и гордой сеньоритой. Вспомни, чему тебя учила бабушка. Это очень важно, Мира. Ты теперь сеньорита…
Она скривилась недовольно, потом улыбнулась, согласно кивнула и бросилась целовать Хуана. Тот никак не мог предугадать её порывы, стоял с глупой улыбкой.
Вечером, при свете единственной свечи, Хуан наблюдал уставшую Миру. С удовлетворением видел, как посвежело лицо девочки, как повеселели глаза, и удивительно порозовели щёки. И отметил, что в фигуре её появились черты приближающейся взрослости.
В Сан-Хуан въехали уже в сумерках. Город оглушил Миру своим величием и многолюдством. Большие здания вельмож, дворцы и собор покорили её, восхитили и испугали.
Роскошные наряды прогуливающихся сеньор и сеньорит в сопровождении служанок и кавалеров были так живописны, что глаза разбегались.
— И мы тут будем жить, Хуанито? — прошептала Мира, возбуждённо блестя глазами во все стороны.
— Ещё не знаю, но вполне возможно, — ответил Хуан не совсем уверенно. — Сейчас поселимся в номере постоялого двора, а завтра будем думать, Мира.
Уже с неделю Хуан жил со своими друзьями в городе. Он снял часть дома из двух комнат. В маленькой жила Мира, а большую заняли мужчины. И хотя в комнатах обстановка была вполне скромной, Мире казалось, что она живёт во дворце губернатора.
Хуан запретил ей одной выбегать на улицу. Играть с детьми она ещё не могла. Нужно ещё познакомиться с ними, а это не так-то просто. Квартал располагался поблизости от моря, жили в нём люди вполне состоятельные, и своих детей держали в строгости.
Зато Мира часто выходила то с Пахо, то с Хуаном погулять по набережной, по главной площади с величественным собором и дворцом губернатора. Ей всё было интересно, ново, и занимательно. Но отсутствие друзей угнетало, заставляло грустить, жалеть по старой жизнь, полной мелких радостей и веселья.
Лишь уезжая на мулах к морю, подальше от шума улиц, она позволяла себе порезвиться, сбросив чопорное платье, оставаясь в одной длинной до колен рубашке. Хуан с любопытством смотрел на её смуглые стройные ноги, мелькающие то по песку, то бултыхающиеся в прозрачных водах бухты.
— Ты, конечно, плавать не умеешь, — сказал Хуан с весёлыми искорками в глазах. — Необходимо тебя научить.
— Ага! Разве я смогу? Это, наверное, очень трудно, Хуанито!
— Если захочешь, то за три дня сможешь немного проплыть. Шагов десять.
— Тогда я хочу! Учи, Хуанито! Ты должен хорошо плавать! Покажи!
Хуан охотно демонстрировал своё умение, Мира визжала в восторге, торопила с обучением.
— Лучше всего научиться сначала нырять, — говорил он серьёзно. — Ты не должна бояться воды и свободно задерживать дыхание под водой. Вот так, — и он старательно показывал.
Через некоторое время она уже с удовольствием ныряла, но этого ей было мало. Хотелось большего.
— Ты поддержи меня немного, а я попробую плавать, Хуанито!
Он немного поколебался, но согласился. Придержал Миру рукой под живот и грудь и вздрогнул, ощутив упругость девичей крохотной груди, только что начавшей расти.