Рванул повод, кровяня губы коню. Увидел как Карпо рубится с латником и бросил коня в ту сторону. Тот грудью ударился о круп вражеской лошади, это не сдвинуло её с места, но сабля Ивася полоснула по голове всадника. Шлем сорвался с ремешка, покатился в траву, воин обернулся к Ивасю, но сабля Карпо самым концом раскроила череп у самого уха.
Это чётко отпечаталось у Ивася, но не остановило его. Он уже стал соображать, видеть. Все конники рассыпались на довольно большом пространстве и рубились с ожесточением и яростью. Определить, чья сторона брала верх, Ивась не мог. Ему казалось, что все одинаковые. Лишь то, что Демид отбивался от наседавшего на него латника, показало, кто враг. Ивась толкнул коня к ним, лошадь поскользнулась в луже крови, но устояла. Юноша посмотрел на дерущихся. Думал, что Демид легко справится с противником, но латы сильно помогали тому.
Ивась оторопел, бросил коня дальше, поискал глазами, и сильно ткнул концом сабли в прореху между латами.
Воин обернулся. Его лицо не было видно из-за низко надвинутой каски, а Демид устало рубанул воину по руке. Сабля вывалилась из рук того и он склонился к шее коня.
Всё это Ивась увидел мельком, краем глаза. И услышал крик Демида:
— За мной, хлопцы! Тут плохи дела! Где Омелько? Ко мне!
Карпо понукал коня, пытаясь подскакать к Демиду. Крикнул истошно:
— Омелько на земле! Надо помочь, может, живой!
Демид отмахивался от молодого воина, ранил его коня и тот отвернул.
— Ивась, гони к Омельке! Мы с Карпо отгоним латников!
Юноша нашёл лежащего Омелько, погнал коня к нему, обегая дерущихся.
— Омелько! Ты живой? — вопил Ивась, подскочив к другу.
Тот приподнял голову, крикнул, оглядываясь:
— Коня прибило! А меня чуток зацепило! Найди мне коня! Я полежу тут!
Ивась с трудом уворачивался от наскоков вражеских воинов. Их кони раза в полтора были тяжелее казацких, и это было не очень трудно. Он даже огрел такого коня саблей по крупу, когда воин попытался достать его палашом. Конь всхрапнул, шарахнулся в сторону, и это открыло путь к другому коню. Он настороженно прядал ушами, шарахался в стороны.
Приелось погоняться, прежде, чем юноше удалось поймать повод. А сеча затухала. Она переместилась дальше, и путь к Омелько был почти свободен. В полминуты Ивась подлетел к другу. Тот уже стоял на колене, готовый вскочить в седло.
— Быстрей, Омелько! Наши бегут! Как бы в плен не попасть! Вон и наши к нам скачут!
Омелько с трудом взобрался на коня, и они стали отчаянно лупить их по крупам, гоня в сторону убегающих горожан. Их было трое. Их преследовали недолго. А за казаками никто не погнался. Тяжёлые кони никак не могли соперничать с быстрыми юркими конями казаков.
Они легко догнали беглецов. Те узнали их, придержали коней, перешли на размашистую рысь, оглядываясь назад, где победители осматривали поле битвы.
— Гляди-ка, двое ранены, — заметил Демид, показывая на солдат. — Доедут ли?
— Доедут, Демид, — отозвался Карпо. — У меня вишь что, — он показал окровавленный рукав кафтана. — Достал всё же, паскуда!
— Давай перетянем, Карпо.
Демид достал полотно, заготовленное раньше. Оголил руку. Рана была не очень глубокой, но промыть надо было. Казак простонал, когда Демид промыл рану водкой.
Подъехал Омелько. Молвил смущённо:
— Демид, и мне, — и показал бедро, где штанина была распорота и кровь уже загустела на ткани.
— Как вас угораздило? Давай ближе!
Ивась удивился, что Омелько даже не ойкнул. Он терпеливо перенёс всю процедуру врачевания Демида. Лишь сильно побледнел и плотно сжал губы.
— А ты, носатый дятел, цел? — спросил Демид устало.
— Вроде цел, дядя Демид. Бог миловал, хвала ему!
— Как сеча тебе, хлопец? Поглядывал я. Чуть тебя не срубил вражина. И что на тебя нашло, парень, что ты словно заснул? Смотри у меня, не балуй больше!
Ивася приятно удивило беспокойство Демида. Он оглядел поле. На возвышенности продолжали двигаться воины, собирая павших и раненых.
— Ивась, ты чего это дрожишь? — с удивлением спросил Демид. — Холодно? Или ещё не очухался от свалки? Ничего, это пройдёт.
— Да вот никак не успокоюсь, дядя Демид. Трясёт, и всё тут!
— Не печалься, Ивась. Немного трусости только на пользу. Дурак-храбрец завсегда попадает в переделку. Не казни себя. Ты просто точно выполнял мои советы. Молодец, юнак! Ладно, поехали. Наши уже далеко. Не дай Бог противник вознамерится захватить нас.