— Одну мы зажарим тотчас на ужин, остальных отложим для команды судна.
— Разве хватит нам одной черепахи, Солт? — подал голос Майрон Плешивый.
— Заткнись, Майрон! Не ты один хочешь жрать! Мы ещё добудем, а команда доедает последнее. Вон рыбаки подходят. Посмотрим, что они принесут. Кестер, иди посмотри и помоги, коль нужно.
Кестер, как и Майрон только недавно примкнули к Солту. Они не вызывали особого доверия, но и разбрасываться нет смысла. И Солт старался держать их пожёстче.
К шлюпке побежал и юнга Джимми. Вскоре он примчался, с трудом таща за собой рыбину почти в три фута длиной. Ещё издали закричал:
— Идите помогайте! Её много! Всем хватит!
Все матросы, изголодавшиеся в ожидании черепахи, побежали на берег.
Кейто и Омелько выбрасывали на песок рыбин. Их было штук десять, и самая маленькая не была меньше фута.
— Что нам с ними делать? — волновался Солт. — Мы соли не взяли, чтобы такое количество засолить и посушить!
— Будем пробовать сушить с малой засолкой, — предложил Омелько. — Солнышко горячее, подсохнет! Неделю продержится, и то хорошо.
— Можно попробовать выпарить морскую воду, в ней просолить и высушить, заметил Кейто. Два котла у нас есть небольших. И остальное поедим так, чтобы надолго хватило, — и он усмехнулся в бороду.
Пировали почти полночи. За это время выпарили воду, сделали рассол, и отборные куски мяса затолкали до утра в котлы.
Следующий день нашли ещё двух черепах, но и рыбы поймали меньше.
— Ещё один день — и возвращаемся, — распорядился Солт. — Мясо к этому времени подсохнет, остальное можно и так довезти. За сутки не пропадёт. Погода не каркая.
Юнга целый день жарил рыбу, складывал её в вырытую яму, закрытую листьями и мокрым песком. А вечером рыбаки опять приволокли восемь рыб. Пришлось при свете костра разделывать туши, резать, жарить, солить в рассоле без особой надежды на сохранность.
Ранним утром, ещё до восхода, медленно и осторожно вывели шлюпку за полосу прибоя и, поставив парус и подгребая вёслами, потянулись к родному кораблю.
— Ветер не очень попутный, ребята, — говорил Солт. — Грести придётся до самого острова, так что не очень спешите. К тому же воды у нас мало.
— Как бы ветер не поменялся, — молвил Том. Он поглядывал на небо и по его виду можно понять, что он волнуется.
Его волнение передалось и матросам. Они налегали на вёсла, подсасывали сырые куски рыбы, экономя воду.
Опасения Тома подтвердились после полудня. Небо как-то посерело, вода уже не лучилась весёлыми бликами под лучами солнца. И хотя ветер не изменился и продолжал ровно дуть с севера, Солт определил, что он медленно, но упорно поворачивает к весту. Это было попутно, шлюпка пошла быстрее, матросы смогли отдыхать.
Прошёл час или два, ветер стал усиливаться, небо с оста заволакивалось облаками.
— Ребята, на вёсла! — Солт явно беспокоился. — Гребите, а то погода скоро может так испортиться, что будет нам горе!
Прошёл час, и юнга радостно закричал:
— Впереди остров! Наш остров! Мили три или чуть больше!
— Слава Богу! Может, Господь сжалится над нами и не пронесёт мимо!
— Навалимся, ребята! Гребём сильнее! Ветер усиливается!
По морю заходили волны. Они росли, уже появились белые гребни. Парус с натуги дрожал, мачта уже гнулась, хотя сам парус был совсем невелик.
Солнце, словно спасаясь от надвигающихся туч, стремительно клонилось к горизонту. Море было мрачно, сурово, грозило бедой. С востока шёл шторм, а, возможно, и ураган.
Матросы с большим трудом, все мокрые, выбивающиеся из сил, всё же сумели ввести шлюпку в бухту. Их радостно встретили, почти на руках вынесли на берег, оттащили шлюпку подальше от коварных волн, бросающихся на песчаный пляж.
«Миньон» дёргался на якорных канатах. Ветер всё крепчал. Полил дождь, гроза мощными разрядами молний и раскатами грома ужасала природу. В минуты ветер разметал хилые хибарки, построенные матросами.
На третий день шторм стал утихать. Измученные люди наконец смогли вздохнуть с облегчением. Солнце высушило одежду, согрело озябшие тела. Но работы по ремонту судна прибавилось. Еды по-прежнему было мало. Половина привезённой рыбы пришлось выбросить, черепах проглотили.
— Ребята, готовьтесь в путь! — Мак-Ивен был сосредоточен, суров и решителен. — Мы больше не можем тут оставаться. Голод нас сгубит окончательно.