-Я не смог бы без тебя выдержать это. Я благодарен тебе. И мне тоже нелегко уходить.
-Не слушай меня, - она покачала головой, - я всего лишь Смерть. Мне нельзя говорить с кем-то, кроме начальства. И все же, спасибо тебе за ложь.
Смерть вдруг коснулась моей щеки, и я только сейчас понял, что тоже плачу. Только даже не замечаю этого.
-Ты давно хотел освобождения. Я знаю, я помню, как ты молил меня, но я ничего не могла тогда сделать. А сейчас смогу.
-Спасибо, - прошептал я, - спасибо тебе!
Она склонила голову набок, изучая меня вот так, и вдруг мрачно усмехнулась:
-А ты хитрец, Иуда! Ты все-таки точно помнишь, за что наказан!
Она никогда не звала меня по имени прежде. Да и зачем, если нас всего двое? Простого «ты» хватает. Но в этом Смерть права – я точно помню. Я все помню.
И ту духоту дня, и быстрый шепот Самого, велевший: «то, что ты должен, делай скорее», и яростный мой спор с Ним, Его отчаянное признание:
-Ты должен убить человека, Иуда, чтобы явился Бог, чтобы народ поверил. Это роль – тяжелая и подлая. Предай меня так, как ты должен это сделать и мы разойдемся с тобой на долгие годы, прежде, чем встретиться в вечности.
И мои слезы, мои мольбы. И наконец, роковое:
-Согласен.
Все это я помнил каждый день. Впрочем, какое значение имели для меня теперь дни? И вот – я могу быть свободен.
-Что там? – спросил я, чтобы что-нибудь спросить.
Она фыркнула, с изумлением глядя на меня:
-Думаешь, я знаю? Я не хожу на ту сторону, лишь провожаю до границы. Меня не пускают дальше.
-Но как?..- я был уверен, что уж кто-кто, а она знает верно! Но нет, оказывается, Смерть заточена меж мирами, чтобы провожать от одной стороны на другую.
-Твоему наказанию срок уходит, - ответила Смерть холодно, разом приобретая какие-то чужие и неприятные черты,- а я не наказана. Я просто создана так. Так, чтобы осознавать, кто я и что я. Так, чтобы осознавать вечность и не уметь с нею спорить. Ты свободнее меня, и теперь уж насовсем. Дай мне руку…
Я покорился.
***
Рай и ад…я многое слышал о них за свои скитания. Говорили о полянах и кущах, говорили о котлах и пламени, но на деле…это просто комната – объемный ящик, если угодно, выкрашенный в серый цвет с дверью против двери. Но я стою на пороге открытого дверного проема, а другой еще закрыт и только скважина чернеет провалом.
-Мне дальше нельзя, - Смерть словно бы извиняется.
-Что ж, тогда прощай, - я торопливо обнял ее обнял и с трудом заставил себя не продлить объятие. – Ты скрасила мое наказание.
-Как и ты мою вечность, но приходит пора к расставанию.
Она еще посмотрела на меня, будто бы запоминая, затем, понимая, что я еще слаб, чтобы сделать первый шаг в комнату, промолвила:
-Я пойду. И ты иди. К тебе выйдут.
-Спасибо.
-Прекрати, - Смерть развернулась и пошла в ничто, чтобы выйти в нужном и известной только ей месте.
-Стой, еще мгновение! – попросил я, вдруг решившись.
Она покорилась, повернулась, но не приблизилась:
-Что еще?
-У тебя очень добрые глаза. И печальные. А цвет…есть ли тебе до него дела? Это самый красивый цвет, - я сам не знал, что нес, но хотел сказать ей что-то хорошее.
-Спасибо! – я не видел уже ее лица, она скрылась под капюшоном, но почувствовал ее улыбку. – Прощай, Иуда.
И провал. И пустота.
Я взглянул в комнату перед собою, вздохнул и сделал шаг. Кто-то будто бы дожидался этого и едва я переступил порог, как ключ зашевелился в скважине, поворачиваясь. А дальше – был ослепительный свет и в глазах потемнело. Насовсем потемнело, потому что это были глаза все-таки плоти, а ее со мной больше не было.
Конец