Он вел их. Вёл сквозь полумрак, туда, где ждала Ава. Смерть.
— Пора, — шептала она, ласково беря их за руки. И доставляла к Софии — та словно собирала души, как жемчуг, и передавала Богу.
И Феликс видел всё это. Видел, как уходят души. И вдруг понял: смерть — это не конец. Это начало. И переход.
Но в груди — обжигающее чувство вины. Он узнал: его отец, Каллен, умер в теле Аллена. И он не был рядом.
Он мог быть проводником. Мог проводить его, помочь... Но он водил других, чужих. И опоздал.
Там, за гранью жизни, Каллен стоял перед Богом.
— Что это значит?.. — спросил он, вспоминая последние слова убийцы. — Привет от Лейлы?..
Рядом появился Феликс. Его лицо было в слезах. Он бросился к отцу, обнял его крепко, как мальчик, потерявший всё.
— Отец... прости меня. Я не был рядом... прости!
И вдруг небо раскололось. Заговорил Бог — голосом грома и вечности:
— Лейла Рубин... Разве ты не помнишь её?
Каллен опустил взгляд. Его охватил страх.
— Я... я был в её теле...
— Ты изнасиловал её. Забыл. Но ты был в её теле. Ты пережил то, что причинил. И теперь... ...ты проживёшь ещё одну жизнь. Женскую. С нуля.
И Бог исчез. Как всегда. Внезапно. Молча.
Они очнулись. Феликс — сидел в больничной палате, в руках у него — крошечный свёрток.
Ребёнок. Девочка.
Она кричала, словно в ней была ярость всех поколений. Он пытался её укачивать, не зная, кто она и почему он здесь.
— Почему ты так плачешь, малышка?..
Но когда он прижал её ближе — она вдруг успокоилась. Глаза её — слишком взрослые. В них — ужас. Понимание. Осознание.
«Чёрт возьми... Почему я теперь ребёнок? Как мне выжить?..»
Это был Каллен. В теле новорождённой. Судьба снова не дала ему шанса.
В дверь вбежала медсестра.
— О Боже! Как вы сюда попали? Немедленно выйдите!
Она выхватила девочку. Малышка закричала пронзительно, с болью, не свойственной новорождённым.
Медсестра растерялась:
— Она... она сильнее начала плакать. Подержите её пока. Только пока.
Феликс взял девочку обратно — и та замолкла. Словно всё её существо кричало: не отдавай меня. Не снова.
И в этот момент в палату ворвалась женщина.
— Милли! Милли! Моя девочка!
— Не трогайте ребёнка! — вскрикнула медсестра. — Это не ваш ребёнок!
Женщина дрожала. Её глаза были полны слёз.
— Я родила её... отдала другой семье. Я просто хочу увидеть её. Один раз. Милли...
Имя повисло в воздухе, как крик.
Феликс молчал.
А вот девочка — нет. Она смотрела на Лейлу широко раскрытыми глазами, и в её детском взгляде мелькнула мысль, воспоминание, вопрос.
«Как она может рожать?.. Неужели… это был я? Я — отец этого ребёнка?..»
Мир перевернулся. Смысл — распался. Каллен, когда-то — насильник, потом — женщина, теперь — дочь той, кого он однажды сломал.
И только Феликс, всё ещё державший её на руках, чувствовал, как по его щеке катится слеза.
Он держал в руках своего отца. Свою вину. Своё прощение.
Всё возвращается
Лейла Рубин стояла в дверях, побледневшая, с глазами, полными тревоги. Она шагнула вперёд, словно боясь, что резкое движение разрушит хрупкую реальность. — Прошу… — дрожащим голосом вымолвила она, — дай мне хотя бы взглянуть на неё…
Феликс сжал малышку крепче, защищая, но в её глазах не было страха. Только… странное узнавание. Он кивнул медсестре. — Мы не причиним ей вреда… Оставьте нас, пожалуйста.
Та, слегка колеблясь, всё же вышла, прикрыв за собой дверь.
Феликс осторожно передал малышку в руки Лейле. Ребёнок — Каллен, запертый в теле девочки, — не сводил с неё взгляда. Его детские глазки округлились: в них не было младенческой пустоты. Там был ужас. Узнавание. Лейла не удержалась — прижала малышку к груди, зажмурилась, и слёзы катились по её щекам: — Прости меня… девочка моя… Прости… Я плохая мать. Я не хотела тебя… — Она сглотнула, обняв плотнее. — Я не хотела рожать от… насильника… Но ты не виновата… не ты…
Милли — Каллен — заплакала пронзительно, но не от боли. От бессилия. От желания крикнуть: «Это не ты должна просить прощения! Это я!» Но тело девочки не позволяло произнести ни слова, только слёзы.
Феликс шагнул ближе, обеспокоенный: — Может, мне стоит убаюкать её?
Лейла медленно передала ему ребёнка, тяжело дыша: — Я хотела отомстить… — она выпрямилась. — Но не смогла.
— Месть? За что?
Она посмотрела на него с пустотой в глазах: — Братья. Аллен и Каллен Зорн. Они… по очереди… тогда… Я хотела убить их детей. Аллен — погиб. Его семья мертва. А ты… ты выжил. Ты ведь сын Каллена, не так ли?
Феликс не ответил сразу. Его руки осторожно покачивали малышку, и та начала затихать.