Он не спал больше. После того сна что-то изменилось — в воздухе, в теле, в самом Феликсе.
Он чувствовал это, как холод, что пробирается под кожу. Что-то чужое… обитало внутри. Молчаливое, но настойчивое. Не просто остаток сна. Не просто страх. Словно за его зрачками шевелилась другая воля.
Феликс встал с кровати неуверенно. Ноги дрожали, словно он учился ходить заново. Пол под ногами был холодным, но настоящий. Он облокотился на тумбочку, сделал шаг… другой. Подошёл к окну. Размытый пейзаж за стеклом дрожал — город, будто написанный акварелью. Но среди мутных пятен он увидел фигуру.
Женщина. Седая. В длинном пальто. Она стояла на тротуаре. И смотрела прямо на него. Слишком далеко, чтобы различить черты, но Феликс знал — это была она. Из сна. София.
Он моргнул. И она исчезла. Только пустой тротуар, машины, серость.
Он отшатнулся от окна, сердце снова забилось в горле. — Это невозможно, — прошептал он. — Это просто последствия… операция, стресс, адаптация.
Но внутренний голос не верил.
Он вернулся в кровать, лёг и закрыл глаза. Но покоя не было. Перед веками вспыхнули цвета — алый, синий, фиолетовый. Не вспышки, не образы. Сцены.
Сначала — концерт. Его сцена. Толпа. Свет. Музыка. Воздух вибрировал от звука. А потом — взрыв. Тот самый. Из сна. Кровь. Паника. Он слышал, как кто-то кричит его имя. И сам себя — поёт. Последнюю ноту. Пока всё рушится.
Он вскочил, задыхаясь. Сердце колотилось, будто вырвется. Но он был не во сне. Он был в полном сознании.
А видение не исчезло. Осколки сцены всё ещё дрожали у него перед глазами. Он чувствовал запах гари. Металла. Крови.
Он был здесь. И там — одновременно.
Он схватил себя за голову, сел на пол.
— Чёрт… что со мной происходит?..
Вдруг — лёгкий скрип двери. Он поднял взгляд. В проёме стояла та же медсестра.
Но её лицо… Феликс увидел ауру. Серую, рваную. И за её плечом — тень, искривлённую, неестественную. Она будто шептала, но слов нельзя было разобрать.
Он моргнул — и всё исчезло. Только обычная девушка в белом халате, с обеспокоенным лицом.
— Всё в порядке, Феликс? Вы выглядели… испуганным.
Он не ответил.
Как сказать, что он только что видел чью-то смерть? Как признаться, что его глаза показывают то, чего нет?
Или… то, что грядёт?
Дар, которого не просил
Следующее утро не принесло покоя. Феликс проснулся с ощущением, будто всю ночь провёл в бегстве — от себя, от света, от того, что увидел.
Палата была тиха. Слишком тиха. Свет пробивался сквозь занавески, но не согревал. Он был мёртвый, как в морге. Он не сразу понял, что в комнате нет привычного шума коридора. Ни шагов, ни грохота тележек. Только гулкая, вязкая тишина.
Дверь приоткрылась.
На этот раз вошла другая медсестра — моложе, с бледным лицом и напряжённым взглядом.
— Доброе утро, Феликс, — сказала она тихо, как будто боялась потревожить воздух. — Как вы себя чувствуете?
Он кивнул, не доверяя голосу.
Она замерла на секунду. Потом подошла, проверяя аппарат рядом с кроватью, и вдруг проговорила, будто между делом:
— Я слышала, с вами вчера была Лора?
Он взглянул на неё. — Да. Темноволосая, в очках. Очень спокойная. Она давала мне воду. А что?
Медсестра отвернулась, задержав дыхание.
— Просто… — она замялась, — это невозможно.
— Что невозможно?
Она посмотрела ему прямо в глаза. — Лора… погибла. Вчера. В автокатастрофе. После смены. Это было вечером. Машина врезалась в грузовик на трассе. Она умерла… сразу.
Феликс не дышал. В ушах зазвенело. — Этого… не может быть. Я видел её. Она заходила в палату.
— Нет, — медсестра покачала головой. — Вы, наверное, путаете. Никто не заходил к вам после восьми вечера. Я дежурила, я знаю.
Он ничего не ответил. Не мог. Потому что теперь он понимал: та, кого он видел, — уже не была живой.
Когда медсестра вышла, он остался один. И тогда наступила другая тишина. Глубже. Старше. Как будто мир затаил дыхание.
И в ней — раздался голос.
Не внешний. Внутренний. Но ясный, как шёпот у самого уха.
— Ты начинаешь видеть…
Феликс замер.
— Не бойся. Это я. София.
Он сел, сердце билось с перебоями.
— Кто ты? — прошептал он. — Что ты сделала со мной?
— Ничего. Я — проводник. Но теперь… кое-что в тебе изменилось. Ты носишь глаза, которые не должны были принадлежать тебе. Глаза, что видят за гранью.
Он закрыл лицо руками.
— Это безумие.
— Нет. Это дар. Проклятие, если не научишься управлять. Но ты не один. Ты встретишь её. Мелиссу. Она поможет тебе. Найди её — или она найдёт тебя.
— Кто она?..
— Та, кто слышит мёртвых, как ты теперь видишь живых. Вы связаны. Через меня. Через смерть. Через то, что грядёт.