Охранник — высокий мужчина с холодным взглядом — смерил её с ног до головы. В его лице не дрогнуло ни единой черты узнавания.
— Простите, мадам. Мне всё равно, кто вы. Уезжайте. Немедленно.
— Там мой сын! — крик Лейлы сорвался с губ, как вопль раненого зверя. — Он у Аллена! Отдай моего ребёнка!
Фрэнсис нахмурился, приложил палец к уху. В его наушнике щёлкнул голос:
— Что там опять? — раздражённо бросил Аллен.
— Пустяки, сэр. Пара сумасшедших. Сейчас улажу.
Он отключился. Сделал шаг вперёд. — Уезжайте. Последний раз предупреждаю.
— Ты меня знаешь! Ты знал Каллена! Я была им! И всё ещё есть! Аллен убьёт моего сына!
Фрэнсис поморщился, снова позвонил. Голос в трубке теперь был ледяным:
— Убейте. Если надо — избавьтесь от них. Лишь бы замолчали.
Феликс, услышав отголоски крика сквозь стекло, нахмурился. — Кто это кричал? — спросил он у Аллена.
— Неважно, — отмахнулся тот. — Кто-то ошибся домом.
Но голос внутри был громче. Шёпот. Теплый, дрожащий. Женский.
— Это неправда. Это был твой отец. Он пришёл спасти тебя.
Феликс вскочил, бросился к окну. Там, за воротами, стояли две фигуры — женщина с горящими глазами и хрупкая девушка рядом с ней.
— Я... я схожу с ума, — прошептал он. — Я ведь не знаю их... правда?
Но сердце отзывалось болью. Как будто узнал. Как будто знал всегда.
Аллен вошёл в комнату, нахмуренный.
— Что с тобой, Феликс?
— Ничего...
— Ты странно себя ведёшь. Хочешь поговорить? Я ведь как отец тебе...
— Может, я... просто скучаю по настоящему отцу...
Он захлопнул дверь и остался один.
У зеркала он остановился, не понимая, зачем. И тут — затаил дыхание.
Отражение не повторяло его движений. В нём была она.
Старая женщина. Мудрая. Добрая. Глаза, полные понимания. София.
Он шагнул ближе. Поднял руку. Она тоже подняла.
— Я схожу с ума... — прошептал он. — Что за...
И тогда появилась она.
Молодая женщина с идеальной кожей, длинными волосами, холодной красотой. Но от неё веяло не жизнью.
— Ты жив, — сказала она. — Но мы скоро увидимся вновь.
— Кто ты?
— Смерть. Но сегодня — я лишь вестница.
— Я не понимаю...
— Если Мелисса успеет, ты останешься жить. Если нет — мы встретимся вновь.
— Мелисса?.. Кто она?
— Ты знаешь. Она уже приходила.
Сказав это Смерть просто исчезла как туман...
Врата в кошмар
— Ты знаешь. Она уже приходила.
Смерть сказала — и исчезла, как туман, растаявший на ветру. В её голосе не было угрозы, только знание, вечное и неотвратимое.
«Зрение дано не только для света. Иногда оно открывает врата в кошмар».
Феликс всё яснее понимал: то, что он видел, не принадлежало реальности. Его зрение больше не касалось мира живых. Оно стало зеркалом границы — той, что делит жизнь и смерть.
Он видел мёртвых.
И что страшнее всего — он начал их узнавать.
Это были не безликие призраки. Это были жертвы. Жертвы Аллена Зорна.
Вечер. Гостиная. Всё почти по-прежнему: за окном гудит ветер, в камине потрескивает огонь. Аллен наливает вино. Феликс смотрит в тарелку, стараясь не поднимать глаза. Он знает, где они появляются чаще всего — в углах. Там, где скапливаются тени.
Но на этот раз нечто прорвалось прямо в сердце комнаты.
Фигура мужчины, словно выпавшая из сна наизнанку, появилась беззвучно. Его тело покачивалось, будто подвешенное на невидимой нити. В руках он держал собственную голову. Из обрубленной шеи струилась густая чёрная кровь. Глаза головы — стеклянные, мутные — уставились прямо на Феликса.
— У меня... что-то на лице?.. — сказал Аллен, нахмурившись, но не видя происходящего.
Мужчина с отрубленной головой медленно повернулся к нему. Губы головы дёрнулись, и из них, будто из старого граммофона, раздался хриплый голос:
— Да... моя кровь. И кровь таких же, как я.
И в ту же секунду из пасти мертвеца хлынул поток чёрной, вязкой жидкости. Она ударила в лицо Аллена, который не почувствовал ничего, кроме лёгкого холодка.
Но Феликс… он видел всё. Его вывернуло. Он вскочил, едва не опрокинув стул, и бросился прочь, спотыкаясь, хватаясь за стены. Аллен вытер подбородок, раздражённо буркнув:
— Что, чёрт возьми, с ним? Как только начал видеть — всё пошло не так... Может, пришло время...
Феликс закрылся в ванной. Он дрожал. Колени поджаты к груди, зубы выбивают лихорадочную дробь. Он достал телефон, руки не слушались.
— Алло... уберите мои глаза! Прошу вас! Я схожу с ума! — он кричал.
— Феликс, пожалуйста, успокойтесь, — мягко отвечал голос врача. — Вам нужно время. Такие ощущения...