— Он едет вниз… — Мелисса усмехнулась. — Прямо в Ад.
Ксавур посмотрел на неё, с искрой сомнения. И вдруг двери лифта распахнулись.
Их встретило пламя. Огненное, яростное, жадное. Оно взвыло, как дикий зверь, и вцепилось в Ксавура. Демон закричал, вырываясь из тела Лейлы, пока его не утащила назад, в пылающий мрак.
Мелисса в изнеможении смотрела, как лифт глотает огонь и тьму… и вновь закрывает двери. Всё стихло.
И тогда Лейла очнулась. — Что… Где мы?.. Я только что… только что был в своём теле…
Мелисса тяжело дышала. — Мы в лифте. Но, кажется, спустились не мы… а он.
Мир на мгновение затих. Но впереди было ещё многое, и зло никогда не исчезает окончательно.
Когда свет дрожит
А в это время сам Аллен, запертый в собственном доме с тенями, продолжал борьбу.
Он сидел в круге из свечей, раскидав вокруг себя книги: Библия, Коран, Тора, Веды — всё, что смог найти, будто собирал оружие из знаний, взывая к любому Богу, который услышит. Он шептал молитвы на латыни, арабском, иврите, санскрите. Голос дрожал, слог путался. Лоб блестел от пота, свечи трепетали, как дыхание умирающего.
В углу, прижавшись к стене, сидел Феликс. Бледный, с синими кругами под глазами, он дрожал. Его руки подёргивались, как у того, кто много дней не спал, но взгляд оставался прикован к дяде.
— Дядя… мне страшно, — прошептал он.
Аллен, вытирая тыльной стороной ладони пот, ответил почти так же тихо:
— Я тоже боюсь, мальчик мой…
И вдруг — резкий звонок. Гарнитура в ухе ожила.
— Это Френсис, — донёсся напряжённый голос. — Они вернулись. Снова они.
Аллен напрягся. Тени в углах комнаты на мгновение замерли, как дикие звери, почуявшие угрозу.
— Кто? — спросил он, уже зная, что ответ его встревожит.
— Те… две сумасшедшие женщины.
И в тот же миг всё стихло. Шёпот, что шевелился под кожей, исчез. Сущности отступили. Воздух стал чище. Тишина повисла, как капля перед падением.
Аллен выдохнул.
— Кто бы там ни был… пусть заходят.
— Но они же... — начал было Френсис.
— Пусть ЗАЙДУТ. — Голос Аллена сорвался в рык. Он сам не узнал себя.
Двери распахнулись с глухим скрипом.
На пороге стояли Мелисса и Лейла. Они выглядели… иначе. Воздух вокруг них колыхался, будто солнечные волны пробились в душный дом. Даже плотный мрак попятился, отступил к стенам, шипя.
Феликс, как пробудившись от дурного сна, встал. Его ноги дрожали, но он смотрел на Мелиссу, словно узнал её на глубинном уровне.
Она подошла. В её движениях не было страха — только мягкая решимость. Она протянула руку:
— Ты видишь меня?
Феликс кивнул, дыхание сбивалось.
— Да…
— А помнишь?
Он моргнул. В глазах его мелькнуло что-то — образ, чувство, забытый сон.
Но прежде чем он ответил, Аллен взял Лейлу за руку.
— Пойдём. Мне нужно тебе кое-что показать.
Он повёл её по узкому коридору, тускло освещённому, как кишка дома, полной секретов. За одной из дверей доносился ритмичный писк аппаратуры.
Лейла побледнела.
— Это… он?.. — голос её задрожал.
Но прежде чем она смогла сделать шаг, Аллен резко вышел за дверь и захлопнул её, поворачивая ключ.
— Прости, — произнёс он сквозь щель, — но ты что-то скрываешь. И я это узнаю.
Он вернулся в холл.
— Что ты делаешь? — Мелисса шагнула к нему, но он внезапно рванулся вперёд, сбил с ног Феликса и схватил Мелиссу за горло.
— Я не знаю, какие фокусы вы оба устроили, — прохрипел он, сжав пальцы. — Но ты останешься здесь. Пока я не пойму, что вы натворили.
Феликс, пытаясь встать, смотрел на него широко раскрытыми глазами, будто не узнавал родного человека.
— Какие фокусы?.. О чём ты?
— Это тебя не касается, малыш! — рявкнул Аллен.
Он подошёл к стене и нажал кнопку на пульте. На экране, вспыхнувшем перед ними, показался Каллен — его тело, погружённое в стеклянный саркофаг, опутанное проводами и трубками. Глаза были закрыты, но лицо — живое, почти мирное.
— Вот твоя реальность! — прошипел Аллен. — Вот то, что я скрывал от всех.
Мелисса, борясь с захватом, глядела ему прямо в глаза.
— Это не ты говоришь… Это говорит та тьма, что осталась в тебе. Но я её вытяну. Даже если придётся выжечь всё.
Аллен на миг замер. Пальцы ослабли.
А в доме всё ещё шептали стены. Всё ещё пряталась боль. Одержимость — не всегда демон. Иногда это вина. Иногда — любовь, обернувшаяся ядом. И только свет, даже дрожащий, способен что-то изменить… если он ещё горит.
Не становись мной
В этом доме было слишком много потайных комнат. Стены шептали чужие имена, половицы стонали под ногами, а воздух был пропитан пылью и ржавчиной — будто сама реальность здесь гнила изнутри, обнажая слои прошлого, которое не хотело быть забытым.