- Почему это?
- Ну, хотя бы потому, что ты наполовину ирландец. Однако если ты сильно постараешься, возможно, для тебя сделают исключение. Можешь на меня рассчитывать, я готов замолвить за тебя словечко.
- Думаю, мне пока даже на руку, что я не из “ваших”, - задумчиво ответил Алекс. – Так что там с Монти?
- Монти как сопливый пацан нюни распустил. Обратись он к нам сразу, мы бы вызволили его близких, а теперь уж поздно. Не врубаюсь, что только на него нашло? Неужто копы так прижучили?
- Может, он слишком любит жену и детей и боится за них?
- Любит, не любит, его предупреждали, он знал, на что идёт. Как можно предать Семью, давшую ему всё и сделавшую его уважаемым человеком? А ещё сицилиец, позор!..
- Да уж, действительно позор, - не удержался от ухмылки Алекс.
- Короче, уберёшь его и копы ничего не сделают нам, если, конечно, тебя не поймают на месте преступления. Но ты-то, в отличие от Монти будешь молчать, правда? – зловеще улыбнулся Поли, обхватив Алекса одной рукой за шею, а второй взлохматив ему волосы. – Хоть ты по отцу ирландец, но я чувствую в тебе истинно сицилийскую закваску.
- Благодарю за доверие, – с издёвкой ответил Алекс, сбросив с себя его руку, и пригладил взлохмаченные волосы. – Моя мать дураков не рожала.
- Вчера вечером Монти согласился пойти на контакт с копами и будет выступать, как свидетель. Завтра его собираются отправить на конспиративную квартиру, так что ты подумай, как всё провернуть. Действуй в зависимости от ситуации, помни, чему учил тебя Орсини. Ему нравится твой “творческий подход”. Семья на тебя надеется, не подведи нас.
Напутственная пафосная речь Поли не очень-то воодушевила Алекса…
Джузеппе Монти понял, что совершил фатальную ошибку и пути назад не было. Оставалось верить полиции так, как он верил когда-то до вступления в ряды Фалконе. Он действительно любил жену и детей и не хотел рисковать их жизнями, оттого запаниковал. От тюрьмы ему не уйти, но главное, что его любимых отпустят и приставят к ним охрану, как ему пообещали на случай, если после его откровений кое-кто захочет отомстить.
Погода стояла пасмурная, зачастили весенние грозы. Крупные капли дождя барабанили по крыше машины, изрядно действуя на нервы, и на душе Монти стало совсем скверно. На конспиративную квартиру прибыли минут через пятнадцать. Вместе со своими сопровождающими Монти зашёл в гостиную и уселся на диван, с тоской подумав о том, что ему придётся провести здесь, ничего не делая, несколько дней.
Его сопровождающие, молодой русоволосый парень по имени Ричард Джексон и мужчина лет сорока, Константин Коэн, заняли места в креслах. Мужчина включил радиолу, передавали концерт классической музыки.
Слушая начало Десятой симфонии Малера[2], Монти почувствовал себя довольно гадостно. Он старался не смотреть на молчаливых копов. Его взгляд скользил по стенам комнаты, перескакивая с предмета на предмет. Стены и окна давно нуждались в ремонте, но в квартире было чисто. Пахло табачным дымом, намертво въевшимся в мебель и ковры, и чем-то горелым.
Джексон поднялся с места, подошёл к окну и приоткрыл его, впуская в комнату свежий воздух.
- Мы что, танцевать сюда пришли? Я бы лучше перехватил чего перед танцами-то. Есть охота, аж желудок сводит, - сказал он.
- Посмотри, что на кухне, - ответил Коэн, лениво поглядывая на него. – Голодать нам тут не позволят, не переживай, в холодильнике должно что-то быть.
Ричард прошёл на кухню.
- Колбаса есть, сыр, яйца… А почему без шотландского виски? – с насмешкой спросил он, через какое-то время вернувшись в комнату. – Я-то уж думал, что нам вместе с этим мафиози выдадут хоть пару бутылок их контрабанды… Слышь, а что ты сидишь, Монти? Займись делом и приготовь нам пожрать.
“Мерзкий сопляк”, - с досадой подумал Монти, но послушно поднялся с места и направился на кухню. Пока он жарил яичницу с колбасой, звук радиолы усилился и музыка зазвучала громче. Ему показалось, что он услышал какой-то хлопок и моментально насторожился. Нет, не может такого быть, чтобы его бывшие товарищи узнали о том, где он сейчас, ведь в полиции ему обещали, что всё пройдёт гладко.
Монти сделал шаг к двери, но выйти из кухни не успел – столкнулся с Ричардом. Они встретились взглядами, и Монти первым отвернулся. Ему не нравились глаза этого парня.