- Заткнись! – Рявкнул он на нее - Ну же детка, в чем дело? Помнится тебе нравилось, когда я прикасался к тебе – Они уже были с другой стороны дома, далеко от того места, где происходило веселье и Харшад расслабился. – Я хочу тебя, хочу вспомнить вкус твоей кожи. Не смотря на свою неопытность, ты очень хорошо целовалась, интересно как ты целуешься сейчас? Опыта ведь прибавилось, правда? – Харшад прижал Нандини к дереву и попытался поцеловать.
- Прекрати, ты мне противен! Я ненавижу тебя – Закричала в ужасе Нандини. Она извернулась и укусила его за руку.
- Ах ты дрянь! – Вскрикнул Харшад и занес руку для удара. От страха Нандини зажмурилась и сжалась.
Она ждала удара, но… его не последовало. Осторожно она потихоньку начала открывать глаза, и ее взгляд уперся в спину.
- Маник – прошептала она, и силы покинули ее, Нандини упала в обморок.
Когда официальная часть закончилась, Маник решил выйти прогуляться. Он весь вечер следил глазами за Нандини, понимая, что сам над собой издевается, он хотел увидеть этого мужчину, мужчину, которого она любила. Но весь вечер она была одна и почти, ни с кем не разговаривала, кроме обслуживающего персонала. Ему нужна была тишина, поэтому он ушел подальше от всех присутствующих, а главное от Неоники, от которой он уже устал. «Боже, какая же она надоедливая, все уши прожужжала, а главное уже думает о нашей свадьбе. Как только вся эта кутерьма со свадьбой Кабира закончится, надо будет от нее избавится, я больше не выдержу».
- Помогите… - донесся до него до боли знакомый голос.
- Нандини? – сам у себя спросил он и кинулся туда, от, куда услышал крик. В ее голосе звучал страх, отчаяние.
Маник выбежал из-за угла дома. То, что он увидел, заставило его остановится. Брат Неоники, Харшад, тащил за собой сопротивляющуюся Нандини. Маник, слышал, что они о чем-то говорят, но не мог разобрать, что именно. Харшад прижал Нандини к дереву. Они о чем-то спорят, вот Харшад вскрикнул и поднял руку собираясь ударить Нандини, Маник сорвался с места, он уже не мог себя контролировать. Он перехватил руку Харшада и встал между ним и девушкой. Кипя от ярости, он полностью потерял над собой контроль и, кинувшись, начал избивать Харшада. Он бил и бил его, нанося удары во все места, куда доставали его руки, Харшад уже лежал на земле, он почти потерял сознание, а он все не мог остановиться. Он бы убил его, если бы, вовремя подоспевший Кабир, не оттащил друга.
- Маник, что с тобой? Остановись! Что здесь происходит? – к счастью Кабир был один, только Мукти с трудом бежала за ним на высоких каблуках, остальные гости ни чего не заметили.
- Он… он… хотел ударить Нандини. – Маник тяжело дышал, но вдруг он вспомнил о ней – Нандини? Где Нандини? – Он увидел ее лежащей под деревом, она все еще была без сознания. – Нандини!!! – Взревел он и кинулся к девушке. – Нандини, Нандини, очнись, что с тобой? Открой глаза – он упал на колени рядом с ней и, положив ее голову к себе на колени легонько постукивал по щекам, но она не реагировала.
- Что здесь делает Харшад? – голос Мукти звучал обеспокоенно. – И как тут оказалась Нандини?
- Не знаю… Я случайно увидел, как он ее куда-то тащил…
- Харшад? – глаза Мукти округлились. – Она... она видела его? Что он с ней сделал?
- Не знаю, вроде ни чего, я не понимаю, почему она не приходит в себя. Что с ней? – Маник все еще пытался привести Нандини в чувство.
- Ее надо увести от сюда, срочно, ни чем хорошим эта встреча не кончится – Мукти начала нервничать. – Друва и Навьи нет в городе, а ее одну оставлять нельзя – озадаченно бормотала Мукти.
Не говоря ни слова, Маник поднял Нандини на руки и понес к своей машине.
- Маник, ты куда? Куда ты ее несешь?
- К себе домой. А вы разберитесь здесь со всем. И да, Кабир, Мукти, поздравляю.
- Да, да, хорошо, мы скоро приедем.
- Что с ней доктор? – не успел врач выйти из комнаты, как Маник кинулся к нему с вопросами.
- Попросту говоря, она в глубоком шоке. Ей надо отдохнуть. Маник, что могло послужить причиной такого ее состояния?
- Да я толком и сам не понял…
- Я знаю, что случилось – В дом зашли Кабир и Мукти. – Но доктор, могу я поговорить с вами наедине? Нандини взяла с меня клятву, что этого ни кто не узнает, я не могу нарушить данное ей обещание.