- Мы не можем попасть в плен к проклятому Морготу как сыновья лорда Феанаро, - произнёсКуруфин, прерывая тягостное молчание. – Помните, что случилось с Нельо в прошлый раз?
Курво считался самым умным среди сыновей Феанора. Он был точной копией отца, за что и получил прозвище Атаринке. Однако он часто поддавался безудержному гневу и тогда горе было тому, кто оказывался рядом с ним в эту минуту. Но мастером Курво был гениальным за что и пользовался заслуженным уважением своих братьев. В Эндорэ он успел познакомиться с людьми и гномами, но больше ценил последних за необыкновенные познания в свойствах драгоценных камней и металлов. Когда Нельо не было рядом, Куруфин сразу становился негласным главой и руководителем Феанорингов.
- Что ты предлагаешь? – спросил Келегорм, тяжело опираясь не меч.
Тьелко предпочитал, чтобы за него думали другие, в частности, Курво, с которым он был очень близок. Келегорм по праву считался свмым прекрасным из сыновей Феанора. В Тирионе за ним толпами увивались эллет, но ни одна из них не пользовалась его благосклонностью. Всем эльфийкам Тьелко предпочитал охоту, и надолго уходил в леса со своим верным псом Хуаном. Карантир всегда немножко завидовал ему.
- Скинем плащи, снимем все знаки различия, венцы – всё, что отличает нас от простых солдат, - ответил Куруфин, жестом прерывая готового разразиться гневной речью Морьо. – Отправимся в плен как верные Дома Феанора. А там…, - Атаринке сделал неопределённый жест рукой. – Мы придумаем, как отомстить Чёрному Врагу, забрать Сильмариллы и выбраться на свободу.
-Феаноринги никогда не были рабами. И не будут. Я лучше умру…, - гордо произнёс Карантир, устремив свой пылающий праведным гневом взор на обоих братьев.
Морьо всегда был необыкновенно вспыльчив, но потом стыдился своего неподобающего поведения. Стыдился лорд Карнистиро не только этого. Иногда он краснел, когда ему говорили что-то, по его мнению непристойное. За это противные близнецы называли его «помидоркой» и постоянно дразнили. А ещё Морьо ненавидел свои веснушки, считая, что они портят его физиономию, поэтому он и не нравится эллет. Но мать только улыбалась на сетования сына и говорила, что обязательно найдётся та эллет, которая полюбит его таким, какой он есть. Но такой эльфийки не нашлось.
- И попадёшь в темноту, из которой твоя фэа не выберется вовеки, - продолжил Куруфин за брата. – Если ты ещё помнишь (до удара по шлему мечом) мы давали Клятву отцу и не имеем права умирать, не сдержав нашего слова.
- Я полностью согласен с Курво, - лениво произнёс Келегорм, зевнув.- Мы не имеем права умирать, не отомстив за наш род. Именно поэтому я сделаю так, как сказал Куруфин.
- Предатели, Моргот вас дери! – прошипел Морьо, кидая меч на каменные плиты пола. – Я сдамся в плен только как владелец этого замка и сын лорда Феанаро!
- Заткнись, Морьо! – угрожающе прошептал Тьелко, направляя на брата остриё своего меча. – Делай, как сказал тебе Курво или…
- Или? – переспросил рассерженный Карантир, которому сейчас хотелось врезать по прекрасной физиономии Келегорма, чтобы с помощью синяка сделать её ещё прекраснее.
- Или мы свяжем тебя и заткнём тебе рот кляпом.
- Моргот с вами! – выругался Морьо, разозлённый спокойствием братьев.
Карантир содрал красный плащ с плеч, бросил диадему на пол так, что из неё со звоном выкатились драгоценные камни, пнул меч ногой и уставился на дверь в ожидании врага. Келегорм и Куруфин последовали его примеру, сжимая руку у сердца, где у них были спрятаны кинжалы.
- Погоди, Тьелко! – вдруг задумчиво произнёс Куруфин.
- Что ещё? – недовольно отозвался Келегорм.
- Ты слишком прекрасен!
Тьелко одобрительно хмыкнул:
- Я всегда прекрасен!
- Да нет, я не про это, - отмахнулся Куруфин, рассматривая брата с ног до головы.
- А про что? – обиженно отозвался Тьелко.
- Твои волосы…
- Что с ними не так? – Келегорм пригладил рукой свои белокурые волосы и даже принюхался к ним.
- Тебя сразу узнают по их цвету. Нужно что-то придумать.
Когда Курво говорил так это обозначало, что он уже что-то придумал, но это «что-то» было не совсем приятно для того, кто должен был послужить планам Атаринке.
Не дого думая, Искусник подошёл к одному из своих мёртвых сородичей, испачкал руки в его крови и вернулся к Тьелко. По лицу побледневшего Келегорма было понятно, что Прекрасный всё таки разгадал план своего гениального брата. Морьо, хоть и было не до смеха, но он не мог не посмотреть на эту сцену со злорадной усмешкой.