Некоторое время матушка Алексея Михайловича еще пожила со старшим сыном. Как только все обустроилось, малышку отдали в детский сад, бабуся стала бывать у родных наездами. Близость к железной дороге свела транспортные проблемы на нет. От Курундуса до бабушкиного поселка городского типа, места ее постоянного проживания, было около двух часов езды на электричке – по деревенским понятиям, почти рядом. И старшие и младшие в любой момент могли навещать друг друга. Класса с пятого или шестого родители стали отпускать Натку одну к поселковым родственникам. Чуть позже к ней присоединилась и Маринка.
Пока разбирали вещи, наскоро обустраивали быт, закончились школьные каникулы. Настала пора идти в новую школу. Солидное двухэтажное строение по соседству с яблоневым садом было самым большим зданием в селе. Школьная легенда гласила, будто школу построили на месте старой, сгоревшей когда-то при пожаре. С тех пор всякий раз, отправляясь на уроки, многие школяры таили заветную мечту – не повторится ли такая замечательная история снова?..
Не повторилась. Школа стояла неприступным бастионом, отсвечивая боками темно-серой штукатурки.
Самым роскошным украшением школы являлся сад. Дикие яблони каждую весну цвели пышным цветом, заливая все в округе тонким ароматом. За растительностью давно никто не ухаживал, но пышный зеленый уголок радовал глаз сам по себе. Летом в траве весело желтели одуванчики, осень разливалась великолепием красок по листьям деревьев. Ранней весной, в период бурного таянья снегов в лощинке между яблонями образовывалось самое настоящее озеро. Соорудив из садовых ворот некое подобие плота, вооружившись шестами, наиболее отчаянные пацаны рассекали на нем от одного берега до другого. Несколько раз в таких заплывах участвовала средняя сестрица, которая с раннего детства обладала отнюдь не девичьей лихостью и смелостью. Как говорила о ней Зоя Максимовна, «хоть нос в крови, но наше взяло». Однажды кто-то из учителей обнаружил ее на крыше школы. Чего ради и как она туда забралась, чего там искала, Марина так никому и не смогла объяснить…
Будучи десяти-одиннадцати лет от роду, Маринка вызвалась покрасить крышу дома родителей Зои Максимовны, живших на соседней железнодорожной станции. Взрослые опасались доверить ей такое сложное дело, но девочка, как всегда, сумела настоять на своем. С работой юный маляр справился успешно. Особенно это достижение впечатлило дедушку Максима. Других родственников поведение Марины радовало не всегда, но бывший шахтер неизменно отдавал должное смелости и настойчивости своей, пусть и неродной, внучки, которую он всегда звал Маришкой. Старый и малый оказались на диво схожими по характеру. Дед тоже не признавал полутонов в жизни. Для своей крыши, например, он выбрал ярко-красный цвет. Благодаря этому дом стал виден практически со всех концов поселка. Когда электричка отправлялась с местной станции к Курундусу, алая крыша деда Максима последней исчезала из поля зрения пассажиров.
Активничала Маринка и во всех школьных делах, периодически занимая разного рода пионерские и другие общественные должности. А Натка на новом месте оставалась верной себе – вернее, своей любви к книгам. Стараясь отвертеться от любых поручений, она всегда желала лишь одного: чтобы ее не трогали. Жить в мире, сотворенном великими писателями, ей было куда как интересней, чем в убогой реальности, замешанной на фальшивой идеологической трескотне.
Уж чего-чего, а этого варева в школе хватало через край. Классные собрания, пионерские собрания, общественные поручения, проработка отстающих, «взятие на буксир»… – и хоть бы что-то делалось от души, для результата, а не для галочки! В каких бы классах Натка ни училась, почти все ее одноклассники обладали похожими свойствами: крайней пассивностью, безразличием к любым школьным начинаниям. В этом просматривался прямо-таки какой-то фатализм. Особо активные единицы (такие, как правило, существуют даже в самом затхлом болоте) авторитетом у школяров никогда не пользовались. Их считали выскочками, ябедами, «заучками» и старались держаться от них подальше. Что касалось учебы, моральные качества товарища оценивались по двум параметрам: дает ли списать и бегает ли жаловаться. По этим показателям к Натке никогда претензий не бывало.
* * *
Четвертый класс, куда новенькая пришла уже в конце учебного года, насчитывал четырнадцать человек. В нем учились два мальчика, остальную гвардию составляли девочки. Девять из них звали Галями. Чтобы не путаться, учительница всех называла по фамилии.
Из мальчиков особо выделялся рыженький коренастый пацан Коля Зубко. Ребенок обладал добрым покладистым нравом, но природа, словно в отместку, почему-то начисто обделила его умственными способностями. Коля являл собой феномен просто-таки непроходимой тупости. Любой вопрос из школьного учебника ставил альтернативно одаренное дитя в тупик. Оно только хлопало пушистыми белесыми ресницами, беспомощно ухмыляясь.
С Наткой «чудо в перьях» проучилось недолго, в пятом классе его оставили на второй год. Но след в ее памяти Коля оставил. Пытаясь воздействовать на нерадивого отрока, учительница Дина Александровна поручила хорошо успевающей Натке и еще двум одноклассницам ходить к Коле на дом помогать в приготовлении уроков. Не понаслышке знающая суровые стороны жизни, Зоя Максимовна отнеслась к педагогической затее скептически, говоря:
– Спустят на вас собак, вот и все дела!
Учительница в новом для Натки классе, в отличие от прежней «клуши», отличалась хрупкостью телосложения, изяществом внешнего вида. Несмотря на предпенсионный возраст Дина Александровна следила за собой, под строгие деловые костюмы надевала тонкие нарядные блузки. Ученики относились к ней с симпатией, но у прозорливой Наткиной матушки эта «дама» добрых чувств не вызывала. За внешней благостью она различала фальшь и лицемерие коллеги. Вдобавок по школе ходили упорные сплетни об ее романе с одним из немногих педагогов-мужчин.
В истории с Колей мать в итоге также оказалась права. Собак на школьниц, к счастью, никто не спустил, а вот затея с совместным приготовлением уроков потерпела полное фиаско. Едва делегация переступила порог скромного жилища одноклассника, он на глазах у девчат шустро открыл подпол, залез внутрь, захлопнул над собой крышку и крикнул:
– Пока не уйдете, не вылезу!
Все взрослые в семье находились на работе. Как следовало поступить в сложившейся ситуации, шефы не знали. Потоптавшись с полчаса у крышки погреба, где отсиживался строптивый ученик, девочки побрели по домам.
На следующий день прошел разбор полетов. Все велось по устоявшимся школьным традициям. Учительница нудно читала нотацию стоявшему у доски бедолаге, перемежая речь риторическими вопросами типа «доколе». Ученик, опустив голову, тупо глядел в пол. Когда Дина Александровна закончила монолог, Коля, глотая слезы, произнес:
– Если они снова придут, я убегу. Не буду с ними вместе уроки делать!
Таков он был, этот удивительный Коля. В конечном счете судьба парня сложилась просто и счастливо. Посидев по паре лет в каждом классе, он кое-как окончил семилетку, поступил в училище механизаторов, освоил трактор и стал честно, добросовестно тянуть лямку деревенского трудяги. Заработав статус передовика сельскохозяйственного производства, бывший оболтус получал не только почести, но и неплохую по деревенским меркам зарплату, женился, нарожал детей. Таких же рыжих, добрых, работящих и столь же непригодных для постижения книжных премудростей. Что уж тут поделаешь! Все-таки главное, чтобы человек был хорошим.