Впрочем, все это происходило гораздо позже. Тогда же в замечательном старинном селе, все обаяние которого Натка оценила с наступлением лета, она неспешно заканчивала четвертую четверть, предвкушая сладость длинных-предлинных каникул. Весна в тот год отличалась необыкновенной интенсивностью. В первой декаде мая вся растительность пышно зацвела и зазеленела, а со второй половины месяца наступило настоящее лето. Как водится, к концу последней четверти учеба свелась к минимуму. Школьники то и дело выбирались на какие-то экскурсии, бродили с учительницей по зеленеющим полянкам, наблюдая за лютиками-цветочками, букашками-таракашками. Когда вышли на каникулы, оказалось, в небольшой речушке уже вовсю можно купаться.
* * *
Лето почти полностью прошло под знаком воды. Во-первых, дом Черновцов отстоял от речки буквально на несколько метров. Всего-то и требовалось спуститься по узкой тропинке под горку. Во-вторых, вокруг речки вращался целый ряд повседневных домашних дел. Взрослые полоскали белье, таскали воду на коромысле для полива огородов, ребятня училась плавать и ловила рыбу. В чистой проточной воде, насыщенной кислородом, в изобилии водились гольяны – мелкая рыбешка размером с крупную кильку. Нежные мягкие косточки гольяна можно было не вынимать из мякоти рыбы, а запросто пережевывать и глотать. Бабушка при жарке только освобождала улов от внутренностей и сразу бросала на сковородку.
Рыбешки хорошо ловились на хлеб. Местная ребятня научила новичков премудростям лова. Вместо удочки использовалась коробка из металлической сетки с невысокими бортами. С помощью веревок ее прикрепляли к длинной палке, на середину коробки привязывали кусок хлеба и закидывали нехитрую снасть в воду. Подержав несколько минут, юные рыболовы резко вытаскивали коробку из реки. На дне, как правило, оказывалось несколько трепещущих рыбинок, привлеченных запахом и вкусом хлебных крошек. Закидывая орудие лова раз за разом, сестры умудрялись налавливать столько гольянчиков, что их хватало на вместительную сковороду. Особенно вкусно получалось, когда бабушка заливала жареху взбитыми яйцами.
Если сетки под рукой не оказывалось, для лова годилась простая пол-литровая банка. На дно клали хлеб, верх завязывали марлей с проделанной в ней небольшой дыркой. Закинув банку на веревочке в воду, можно было смело надеяться на добычу. Рыбка, соблазненная запахом хлеба, заплывала внутрь через дырку. Выбраться наружу ей оказывалось трудновато. Тут-то и требовалось срочно вытаскивать банку, не упуская момент, пока пленница не успела найти дорогу обратно. После успешной рыбалки, весело помахивая бидончиком, в котором плескался улов, Натка с Маринкой возвращались домой, чувствуя себя настоящими добытчицами. Особенно они гордились, когда взрослые ели пойманную ими рыбу и нахваливали юных рыбачек.
Общение с рекой продолжалось и при более прозаичных занятиях: поливе грядок, прополке картошки. Наработавшись в огороде, к вечеру взрослые и дети спешили к целительной прохладе воды, чтобы смыть грязь и усталость, накопившиеся за день.
Выше по течению, в районе моста, речка была довольно глубокой, там могли плавать взрослые. Возле Наткиного дома, на каменистой отмели воды было воробью по колено. Тихо, спокойно, с мягким журчанием перекатывались небольшие, прогретые солнцем завихрения по мелким камушкам, и те мерцали, словно искорки, отраженным светом.
Каждый вечер, незадолго до сна вся семья брала полотенца, мыло, мочалки и отправлялась на гигиенические процедуры. Зоя Максимовна в купальнике сидела прямо на дне в самой середине речушки. Вокруг дружно плюхалось ее разновозрастное семейство – за исключением «самого», являвшегося летом домой почти к полуночи и таким уставшим, что ему было не до водных забав. Длинные июльские сумерки, окрашенные мягким розоватым светом заката, были напоены запахами травы, водной свежестью. Все вокруг источало такое умиротворение, что сердце замирало от этой благодати.
После купания освеженные притихшие новоселы возвращались домой, пили молоко и укладывались спать. Когда сестры научились более-менее прилично плавать на мелководье, им разрешили самостоятельно купаться у моста. Младшую с ними не отпускали. Зоя Максимовна опасалась, что старшие за ней не углядят. Такая предосторожность не уберегла Валюшку от другой неприятности.
Неподалеку от старого дома на берегу пышно кучерявились огромные заросли удивительно жгучей крапивы. К какому она относилась виду, роду и племени сказать трудно, но такой нестерпимо жалящей разновидности этого сорняка Натке в дальнейшем больше не встречалось. В эти заросли трехлетняя девочка, запнувшись обо что-то, однажды умудрилась упасть – прямо попой, облаченной в крошечные трусики! Бедная малышка испытала настоящий шок. Ребенок захлебывался в плаче от боли, а «няни», не сумевшие уследить за подопечной – от страха и жалости к ней. Так ревущая троица и завалилась в дом.
Подобные казусы время от времени случались со всеми сестрами. Весной около одного из соседских домов Натку сильно покусала сорвавшаяся с привязи собака. Она недавно ощенилась и остервенело защищала свое потомство. Когда девочка проходила мимо, собака набросилась на нее, повалила на землю и начала кусать. От глубоких ран спасла верхняя одежда – теплое пальто, рейтузы и сапоги. К счастью, кто-то из проходивших мимо взрослых оттащил впавшее в безумие животное от впавшего в безумие ребенка. Только собака лишилась разума от страха за своих щенят, а девочка – от испуга и боли.
До больницы дело не дошло, хотя курс уколов от бешенства принять пришлось. От потрясения Натка отходила еще довольно долго. Как разбирались мать и отец с хозяевами собаки, осталось неизвестным. Скорее всего, дело ограничилось извинениями. Родители старались никогда ни с кем в конфликт не вступать. Все возникавшие недоразумения постепенно рассасывались сами собой.
В жилище над рекой семья прожила лето, всю следующую зиму, а затем перебрались в специально построенный для нее новый дом. Он находился рядом со школой и открывал собой целую улицу таких же свеженьких, с иголочки, двухквартирных домов. На месте развернувшихся строек, рассказывали местные, в былые времена находился сельский базар. Всякий раз, вскапывая грядки на огороде, Натка с Маринкой мечтали найти какие-нибудь старинные монеты или хотя бы осколки глиняных горшков. Увы, либо рассказы являлись обычными байками, либо госпожа Удача просто шла мимо неведомой для школьниц дорогой.
* * *
Директор нового совхоза по натуре своей являлся не просто хозяйственником, но созидателем. Его коньком (или, по-современному, «фишкой») являлось строительство. Под руководством Алексея Михайловича старое село из зачуханной деревни с единственной кривоватой улицей превратилось в современный поселок, застроенный удобными домами. Некоторые из них имели по два этажа, что для деревни в те времена было в диковинку.
Дополнительную известность поселку принесло огромное озеро, созданное стараниями Алексея Михайловича на месте невзрачного, заросшего тиной пруда. Туда сразу же запустили рыбу, и летом к его берегам стали съезжаться рыболовы со всей округи. Много лет спустя, когда семья уже не жила в совхозе, водоем все еще был известен в народе под названием «Черновцово озеро».
…«Да, папа сумел оставить след на земле и память о себе, – подумалось Наталье Алексеевне. – Интересно, вспомнит ли кто-нибудь о нас, когда мы уйдем? Сегодня и о живых-то не всегда по м нят. Жизнь стала какая-то одноразовая: использовал – бросил, что вещь, что человека. Люди тоже превратились как бы в однор а зовые стака н чики.
Раньше, когда безусых мальчишек по поводу и без повода и с пользовали в качестве пушечного мяса, «наверху» говорилось с о т вратительным цинизмом: «Бабы новых нарожают». Современная жизнь заставила женщин поумнеть. Они не торопятся «плодить нищету». Пустеют села, в небольших депрессивных городках дож и вают свой век пенсионеры. Что дальше, что дальше?.. «Русь, куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает о т вета»…