Кстати сказать, сборщицы особо не наклонялись. По ягодным полянам ползали на коленках, а то и вовсе елозили по траве на «пятых точках», обрывая клубнику с невысоких стебельков. Емкости начинали наполняться довольно споро. Кажется, крупные алые бусины только-только начали заполнять дно, а глядишь, уже и к половине подвигается!
После небольшого перекуса ломтем хлеба с огурцом и нескольких глотков взятого с собой молока трудовой процесс возобновлялся. Когда солнышко начинало клониться к закату, семейство возвращалось домой с приятной тяжестью в руках – плетеной корзинкой, жестяным ведром, эмалированным бидончиком.
На веранде, на полу, заранее расстилались старые простыни, на них тонким слоем рассыпалось лесное богатство, наполнявшее воздух головокружительным ароматом солнца, лета и абсолютного счастья. На другой день предстоял не менее кропотливый процесс переборки ягод. От каждой клубничины предстояло оторвать зеленоватый чашелистик и хвостик. Занятие было довольно утомительным, но за разговорами, припоминанием разных случаев из жизни семьи, из вчерашнего похода за ягодами время пролетало незаметно.
К вечеру Зоя Максимовна ставила на огонь большой эмалированный таз, шаманила над ним некоторое время, помешивая сироп, снимая пенки, то прибавляя, то убавляя огонь. Готовность лакомства определялась просто. Следовало капнуть чуточку сиропа на ноготь большого пальца и наблюдать. Если сироп начнет растекаться – значит, варенье еще не доварено. Если застынет густой каплей – пора снимать таз с огня. На ужин варенье, еще горячее, выставлялось на стол. Домочадцы макали в него хлеб, запивая лакомство парным молоком.
…«Господи, – подумалось Наталье Алексеевне, – если бы во з можно было вернуть те сказочные мгновения!..»
При воспоминании о парном молоке она почувствовала, как из туманной дали минувшего на нее пахнуло тепловатым, н а стоянном на травах и солнце запахом. А еще из того же прекрасного далека в ы плыл силуэт рыжего полосатого кота…
Куда ж без него, если он сопровождал хозяйку дома на каждую дойку коровы! Покуда Зоя Максимовна наполняла белый жестяной подойник, кот, подобно благонравной девице, сидел рядышком и ожидал, когда получит свой завтрак.
Когда он появился в доме Черновцов, откуда взялся, толком никто и не помнил. В семье его называли просто котом. Как говорится, это был кот по имени Кот. Во всяком случае, в доме постоянно слышалось то от отца, то от матери: «Надо кота покормить» или «Где это наш кот загулял?»
Обладая гордым, независимым характером и замашками бойцового петуха, рыжий нахально игнорировал всех домашних, но при этом, двуличный бродяга, подлизывался и всемерно подличал перед хозяйкой дома. Каждое утро, когда нужно было вставать на дойку коровы, он с точностью будильника стаскивал с Зои Максимовны одеяло, напоминая, что пора приниматься за дело. Вечером, когда семья собиралась перед телевизором, рыжий с демонстративной покладистостью укладывался подле ног хозяйки. Все же его хватало ненадолго. Едва начинало темнеть, кот направлялся к входной двери и начинал вопить, требуя выпустить его на улицу.
Чем он занимался всю ночь, можно было только догадываться. Под утро котяра возвращался с драными ушами, поцарапанной рожей и боками, вымазанными золой и сажей из совхозной кочегарки. Пробравшись в комнаты через продух в подполе, он немного переводил дух, после чего бежал к кровати своей кормилицы, сообщая о том, что пора вставать и готовить для его светлости свежее парное молочко.
– Э-э-эх, – укоризненно откликалась Зоя Максимовна, оглядывая потрепанную шкуру бойца. – Где ж тебя, бедолагу, так угораздило-то? Опять со всеми котами передрался? Погоди, добром это не кончится…
Рыжий, не мигая, смотрел на женщину и умильно мурлыкал, словно говоря: «А я чо? Я ничо!»
Похождения пылкого вояки продолжались до тех пор, пока однажды его, постаревшего и одряхлевшего, вошедшие в силу молодые соперники не отметелили до такой степени, что бедняге открылся беспересадочный путь в мир иной. В доме директора совхоза оплакали павшего в битвах героя, но других котов или кошек в дальнейшем уже не заводили.
В летние месяцы по селу часто бродили шумные громогласные грозы. Потоки теплой воды пузырились в лужах, и детвора, несмотря на окрики старших, то и дело норовила поплясать в очередном мини-озере под присказку «Дождик, дождик, пуще, дам тебе гущи!» Однажды гроза застала Натку в лесу.
После окончания восьмого класса Натке стали разрешать время от времени отправляться за грибами-ягодами одной или приглашать в качестве напарницы соседку – старушку Поветкину, которую в их семействе величали не иначе как «поветкинская бабушка». Долго упрашивать ее не приходилось, соседка страстно любила лес и знала в нем едва ли не каждый кустик.
В тот памятный день, когда Натке предстояло один на один встретиться с грозой, поветкинская бабушка с утра маялась давлением и составить компанию девушке отказалась. Девочка поколебалась немного, соображая, стоит ли отправляться в лес одной. Накануне она слышала в магазине от местных баб, будто в молодых сосновых лесопосадках вылез первый слой маслят, и решила отправиться на разведку.
– Самое главное, отпустили из дома, – размышляла юная натуралистка. – Погода хорошая. Если грибы пошли, корзинку нарву быстро, если пусто, тоже зря ноги бить не стану. В любом случае к обеду вернусь, мама беспокоиться не будет.
В таком настроении с корзинкой в руках и небольшим перекусом в кармане спортивных штанов она тронулась в путь. Ясное безоблачное небо никаких сюрпризов не предвещало. Натка спокойно дошла до рядов крепеньких пушистых сосенок, где, прорываясь сквозь рыжеватый слой хвои, начали то и дело попадаться маслянисто блестевшие шляпки. Увлеченная сбором грибов, она не заметила, как край неба начал темнеть, а вдалеке погромыхивать…
Гроза приблизилась стремительно. Начал накрапывать дождик, внезапно его сменили резкие холодные порывы ветра. Через несколько минут ветер притих, а из пригнанной им огромной тучи полило как из ведра. Потом и вовсе началось форменное светопреставление. Огромные ветвистые молнии понеслись по небу с яростью восточных драконов.
Шум ливня, грохот грома, сопровождавший каждую вспышку, образовывали немыслимую какофонию звуков. Этот дьявольский оркестр и полыхавшее оттенками синего, серого, фиолетового небо как будто гипнотизировали девочку своей мощью. Она только успевала испуганно вздрагивать, закрывать глаза и зажимать уши.
Когда первый приступ испуга начал утихать, Натка решила двинуться наперерез стихии и принялась выбираться из леса. Намокшая одежда неприятно липла к телу, молнии продолжали полосовать небо, корзина, полная грибов, оттягивала руки. Девочка, стойко преодолевая дождь, ухабы и колдобины, упрямо продвигалась к дороге, ведущей в сторону поселка. Благо, тот находился недалеко, крыши окраинных домов угадывались сквозь водяную стену.
Гроза была страшноватой, но, к счастью, недолгой. Огромная туча, из которой с таким неистовством низвергнулись на землю шум и ярость, вскоре начала скрываться за лесом. Дождь приутих. Выходя на скользкую дорогу, школьница только и смотрела под ноги, чтобы не поскользнуться.
Дома ее встретили встревоженная Зоя Максимовна и перепуганные сестренки. Увидев, как начинает портиться погода, женщина поспешила к соседям, а когда узнала, что поветкинская бабушка сидит дома и Натка отправилась в лес одна, не могла найти себе места до тех пор, пока неразумное чадо не вернулось домой.