После неизбежной «проработки», переодевания в сухую одежду и отпаивания горячим чаем, мать и сестры принялись разбирать трофеи, добытые в сражении со стихией. В лес после этого события школьнице ходить одной запретили – окончательно и бесповоротно. Девушке оставалось лишь одно: молить Бога, чтобы поветкинская бабушка как можно дольше оставалась в полном здравии.
* * *
Несмотря на обилие грибников и ягодников, спешивших воспользоваться дарами природы, добычи хватало всем в округе. Редко кто возвращался с «тихой охоты» с пустыми руками. Несколько раз Натке доводилось встречаться в глухой лесной чаще с женщиной, о которой по селу ходили странные слухи. Звали ее Клавдией, однако народная молва всегда прицепляла к этому имени разные дополнения. Кто-то именовал ее Клавкой-чумичкой, некоторые называли: Клавка-мужичка. В чем граждане были едины, так это в убеждении, что их односельчанка, во-первых, не очень дружит с головой, во-вторых, занимается всякими темными делишками, вроде колдовства и ворожбы.
Внешностью Клавдия и впрямь напоминала мужика: коротко стригла волосы, не выпускала изо рта папиросу. Летом носила кепку с пуговкой, ходила в мужских брюках, заправленных в стоптанные кирзачи, и потрепанном, явно с чужого плеча, пиджаке. Коричневатое, изрезанное резкими морщинами лицо не давало представления о возрасте. Так могла выглядеть и старуха, и женщина средних лет, перенесшая какое-то горе. При этом в темных волосах вовсе не было заметно седины.
В наши дни в городе такую необычную личность легко приняли бы за бомжиху, но на селе так выглядел почти каждый второй мужичок. По своему статусу женщина бомжихой не являлась – трудилась в совхозе на разных нехитрых работах, ее никогда не видели пьяной, и, самое главное, тетенька имела собственную жилплощадь. Малюсенькая избенка с покосившейся крышей стояла на самом краю села, в некотором отдалении от остальных домов. По самую крышу развалюха утопала в густых зарослях крапивы. Крапива скрывала два подслеповатых оконца, и лишь ведущая к крыльцу узенькая, едва заметная тропинка, протоптанная среди жгучих стеблей, говорила о том, что жилище обитаемо.
Держалась Клавдия замкнуто, ни с кем из деревенских баб не общалась. Ребятишки побаивались приближаться к ней самой и ее хибарке. Когда Натка после переезда освоилась на новом месте и начала общаться с одноклассниками, ей, конечно же, не преминули рассказать несколько страшилок про странную чокнутую тетку.
Довольно долго школьница с интересом поглядывала в сторону загадочного жилища. Подойти ближе, естественно, не решалась. Однажды после теплого летнего дождя она сманила свою боевую подружку Нинку отправиться на окраину села искать шампиньоны. По причине невеликого возраста в лес за грибами шестиклассниц одних еще не отпускали, а страсть к грибной охоте проснулась в Натке едва ли не с младенческих лет.
Возле огромных куч перегноя и наполовину перепревшего навоза, окружавших поселок подобно древним курганам, шампиньоны водились в изобилии. Особенно бодро они выскакивали после очередного дождя. Правда, тащиться на край села у Нинки особой охоты не обнаружилось. Не успели они пройти несколько метров, как подружка соврала, будто бабка велела ей сходить в магазин за хлебом. Зная вреднющий характер старой хохлушки, Натка поверила легенде. Она понимала, что, не выполнив поручение, напарница легко может огрести по полной. Поэтому, вздохнув, рассталась с подруженцией и дальше отправилась одна.
Залежи перегноя, возле которых водились шампиньоны, соседствовали с зарослями крапивы, опоясывавшими окруженную легендами и небылицами избушку. Побродив у огромной кучи, наковыряв с десяток крепеньких, похожих на глазурованные пряники грибов, Натка незаметно для себя приблизилась к запретной границе. Прекрасный, тугой, размером с блюдце, шампиньон красовался как раз рядом с тропинкой, ведущей к крыльцу предполагаемой колдуньи. Осторожно, боясь обжечься, она просунула руку меж крапивных стеблей, намереваясь сорвать гриб, и в этот самый момент за спиной услышала глуховатый голос:
– Какая храбрая! Такой густой крапивы не боишься. И что же ты тут делаешь?
От неожиданности и страха Натка едва не ткнулась носом в эту самую крапиву, но удержалась и промямлила нерешительно:
– Грибы ищу… Вот, – и протянула женщине небольшое жестяное ведро, в котором перекатывались беловато-желтоватые шляпки шампиньонов.
– Ну, так чего же, и этот срывай, – показала на гриб-великан хозяйка хатки. – Смотри, какой красавец! У вас что, едят дома такие грибы? – продолжила она расспрашивать смутившуюся девочку.
– Мама их жарит. Вкусно получается. Особенно если с картошкой.
– Вот оно что. А наши деревенские бабы шампиньоны и за грибы не считают, представляешь? Все грузди да рыжики по лесам ищут. Может быть, белые им тоже по нраву бы пришлись, да в наших местах их не водится.
– Я тоже деревенская, – ответила Натка, присматриваясь украдкой к своей неожиданной собеседнице.
– Да вы приезжие! Ты дочка Алексея Михайловича, директора нашего. Я вас в магазине несколько раз вместе видела. Хороший у тебя папа, правильный. У нас его все уважают.
Натке стало приятно, что об ее отце по селу идет добрая молва. Набравшись храбрости, она спросила:
– А почему вас колдуньей считают?
Казалось, женщина не удивилась вопросу. Помолчав некоторое время, она ответила:
– Меня Клавдией Ивановной зовут. Не хочешь ко мне в гости зайти? Посидим, поговорим, я утром печку топила, чайник на плите еще не остыл. Или побаиваешься? – хитровато спросила она. – Вдруг превращу тебя в зверушку какую-нибудь?
– Да вы что! – нарочито громко, словно прибавляя себе уверенности, ответила любительница грибной охоты. – Ничуточку не боюсь. Это все бабушкины сказки. Кто сейчас поверит в такое, когда космонавты в небе летают, ученые одно открытие за другим делают!
– Надо же, – удивилась собеседница, – какая развитая девочка. Вот я и смотрю, не очень-то ты похожа на нашу, деревенскую.
– У меня мама в школе работает, – продолжила польщенная похвалой школьница. – У нас дома знаете, сколько книг! И журнал «Вокруг света» мы получаем. Там про колдунов тоже иногда пишут, но это такие отсталые народы, они в Африке живут, в племенах разных. На фотографиях я их сто раз видела. Страшные такие, лица чем-то белым разрисованы. А вы вовсе и не похожи ни на какую колдунью. Это все придумывают про вас.
Подумав, Натка добавила, желая утешить женщину, пригласившую ее в гости:
– Это потому, наверное, что вы грустная всегда. И загадочная.
– Загадочная? – переспросила женщина. – Ну, ты и придумала! Давай лучше пойдем чай пить. Не боишься ко мне зайти? – еще раз спросила она.
– Конечно, нет, – ответила девочка уже более уверенным голосом.
Они медленно продвигались по тропинке, стараясь не задевать колючие стенки, высившиеся по обеим сторонам. Вскоре показалось крыльцо, кое-как сколоченное из потемневших от времени толстых досок. Несколько ничем не огороженных ступенек вели к небольшой двери, в которую пройти, не сгибаясь, мог бы разве что пятиклассник. Хозяйка дома высоким ростом и пышностью форм не отличалась, потому в дверной проем прошла легко, словно бы проскользнула. Натке же, всегда стоявшей на физкультуре первой в шеренге, пришлось нагнуться.
Пройдя через малюсенькие сенцы, где находилась лишь скамейка со стоявшим на ней оцинкованным ведром с водой, хозяйка и гостья очутились в самой избушке, так долго приковывавшей внимание девочки. С первого взгляда она была похожа на обычную деревенскую избу. Даже герань, росшая в старом чугунке на подоконнике, ничем не отличалась от прочих.
И все-таки убранство комнаты мало напоминало обычное деревенское жилище. Лежанка, стоявшая рядом с печью, выделялась необычным покрывалом. Сделанное наподобие тех, какие шили когда-то бабушки из лоскутков, покрывало отличалось настолько сложным и красивым орнаментом, что Натка не могла оторвать глаз от причудливых цветовых сочетаний. На небольшом столике у окна вместо привычной затертой клеенки белела вышитая черно-красными крестиками скатерть.