— Рад, что вы чувствуете себя лучше, — искренне заявил Сурфиз. Ни он, никто другой о постигшем человека недуге больше не упоминали, за что Вараил был им признателен.
В тот день он изучал Кадусартан. Посетил галерею Рифиза, где насладился картинами мастера-плетельщика, вернулся к Дифари и поведал историю своего приключения. Сочувствие утрате юноши мелузина показала уменьшением числа колкостей в его адрес. Он побывал в театре тритонов, на кухне и даже в библиотеке. Свои мысли, а также хронику тритоны выреза́ли на тонких костяных табличках причудливыми завитушками. Денег подводные жители не имели, потому что у них не было личного имущества. Большую часть жизни они проводили загородом и даже для сна лишь изредка занимали свободные дома. Рифиз, например, вязал полотна, но не имел возможности продавать. Он мог бы подарить, чтобы какой-нибудь тритон повесил их себе в дом, но поскольку домом тритоны считали все море, в этом не было никакого смысла. Тритоны не нуждались в жилье, пищу добывали самостоятельно, заниматься чем-либо для них не было необходимости, однако любое искусство как возможность сделать свой народ счастливее: художественное ли, кулинарное или воинское пользовалось большим почетом, и многие тритоны посвящали ему жизни. Но существование их не было беспечным. Тритоны ни с кем не воевали, но порою все же защищали город от нападок морских чудовищ. Вид солдат в равной степени мужчин и женщин в сияющих сине-зеленых чешуйчатых доспехах, в островерхих костяных шлемах с длинными костяными копьями и зазубренными с обеих сторон клинками восхитил Вараила. Картину заметно усиливали «боевые кони» воинов: у гиппокампусов вместо задних ног были все те же рыбьи хвосты, передние копыта превратились в перепончатые ступни, а гривы в плавники; проносились они быстрее штормовых волн, и сила встревоженной воды могла оттолкнуть в сторону зазевавшегося тритона.
В верхних ярусах города располагались пустые дома отдыха и уединения, небольшие мастерские и лавки. Ближе ко дну размещались общественные крупные заведения. Среди прочего была здесь галерея мастеров-рисовальщиков, представляющая картины самых разнообразных форм и размеров, выполненные красками из водорослей, моллюсков и даже морских минералов, в рамках из раковин, костей и камней.
Особенно запомнился Вараилу храм Предков. Большое двукупольное здание состояло всего из двух помещений. В первой затопленной зале возвышались статуи из различного рода камня и кости, во второй — отделенной от первой дверью-губкой свободной от воды и гораздо меньшей размером находились скульптуры из глины и металла. К удивлению Вараила, оказалось, что все представленные экспонаты сотворены уже внутри Кадусартана, и в городе имелись мастера-глинотесы и мастера-литейщики. Немногочисленные священнослужители храма носили чешуйчатые диадемы и заплетали волосы и бороды в косы, тем их отличия от прочих тритонов и ограничивались. Многие статуи показывали уже привычных Вараилу тритонов и гиппокампусов. В некоторых с удивлением он узнал драконов, но другие изображали и вовсе существ немыслимых. С торсами женщин и мужчин с хвостами не рыбьими, но змеиными, некоторые с крыльями, иные с двумя или четырьмя руками. А в центре большой залы с высоты десяти саженей взирала женщина с длинным закрученным змеиным хвостом, крыльями столь огромными, что тень их на закате перешагнула бы два кольца стен Тронгароса.
— Кто это? — восхищенно спросил Вараил служителя храма.
— Рудра, — с почтением к величественному существу ответил жрец. — Предок всех тритонов.
— Рудра, — заворожено повторил человек. — Такая красивая, она должно быть из Рошгеоса.
— О, конечно же, нет! — оскорбился тритон. — Рудры обретаются в Канафгеосе.
— А-а-а, — разочарованно протянул Вараил. Он плохо знал космологию, но с детства ему прививали идеи, что все зло происходит от Ядгеоса и Канафгеоса, великаны и драконы этих миров ведут нескончаемое противостояние с праведными богами. К счастью для тритонов люди в большей массе своей не знали о верованиях и объектах поклонения подводного народа, иначе карательные «святые» отряды храма трех — Эри-Киласа, Тавелиана и Нилиасэль — в истовой борьбе с еретиками давно бы разобрали Кадусартан по косточкам.