Его разбудило недовольное сопение. Открыв глаза, он осознал, что проспал всю ночь. Над ним стояло существо в равной степени человек и зверь. Роста оно было нечеловеческого — четырех аршинов и двух вершков от копыт до кончиков массивных лосиных рогов. Его лицо было вытянутое, нос широкий и длинный, рот большой, губы бесцветные, глаза темные без зрачков, уши торчащие, мех черно-бурый, спускающийся треугольной бородой под челюстью. Существо стояло на двух ногах, две другие конечности отличались от человеческих рук только мехом.
Зверочеловек что-то прохрипел, но Белый Охотник не понял, пытаются с ним поговорить, или отгоняют ревом.
— Зар?
Это определенно был вопрос, но смысл его для борута оставался загадкой. Он поднялся.
— Зар? — повторил зверочеловек и ткнул Белого Охотника пальцем. — Рава? — Тот покачал головой.
— Я тебя не понимаю.
— Равазар, — человек-лось показал на себя, — Хариназ. — Затем снова на собеседника. — Зар, — на его лицо, — зар, — на кисть. — Рава, — он коснулся медвежьего меха в одном месте, — рава, — в другом.
— Равазар, — борут показал на себя, поняв, о чем его спросили. — Белый Охотник.
Зверочеловек выглядел удивленным. Он прищурился, повернул голову набок.
— Равазар? — переспросил он, показывая на беродлака.
— Равазар, Охотник.
— Ах-атик, — не очень точно повторил Хариназ.
— Хариназ, — Белый Охотник сложил руки домиком и показал в сторону леса.
— Анияра?
— Анияра, — потрясенно согласился борут.
Хариназ изучил медвежью шкуру и сокрушенно помотал головой, но не из стороны в сторону, а как-то восьмеркой.
— Улууказ, — заключил он и жестом предложил следовать за ним.
Они шли вдоль кромки леса, Белый Охотник все ждал, когда проводник повернет в чащу.
— Анияра? — уточнил он, показывая в сторону леса.
— Улууказ, — поправил равазар.
Они повернули в лес, но углубившись совсем немного, остановились перед стеной колючих шипов. Белый Охотник ожидал узенькой неприметной звериной тропки, но преграда выглядела непреодолимой: колючие кустарники достигали полуторасаженной высоты и разрослись так бурно, что утренний свет блуждал в тугих переплетениях ветвей и листвы и не мог из них выбраться. Хариназ опустился на землю, нащупал выступ огромного плоского камня и вместе с травой и слоем земли приподнял и подвинул его. Под камнем обнаружился подземный ход, достаточно просторный, что даже Хариназ мог свободно им пройти. Пригнувшись, они спустились по старым каменным ступеням, широким, но при этом и низким. Равазар вернул камень на место. Звуки внешнего мира умолкли, воцарилась священная тишина, нарушаемая лишь неторопливым цокотом копыт Хариназа. Они шли в полутьме сетью подземных ходов, освещенных слабым свечением лишайников и грибов. Особый таинственный свет исходил от маленьких бутонов лилий, вырастающих прямо из стен. В считанные секунды цветки распускались и опадали, оборачивались вокруг себя, низ становился верхом, и все начиналось сначала. Их цвет менялся от красного к коричневому и зеленому, синел, белел, розовел и все повторялось. Они лучились насыщенной смесью запахов от сырости леса и свежести дождя, до гниения и гари. Белый Охотник чувствовал и огонь, и холод, исходившие от них одновременно, и боялся, и хотел к ним прикоснуться. Ему представлялось, прислонив ухо к лепесткам, он услышит шум моря и вой ветра. Он попытался проделать это, но Хариназ предостерегающе выставил перед ним руку.
— Ярасит, волог.
В красном свете бутонов его лицо выглядело особенно строго. Он поочередно приложил руки ко рту, носу, глазам и ушам, а затем перекрестил руки. Истории таинственных цветков остались нерассказанными. Тогда Белый Охотник переключил внимание на само подземелье. Оно не выглядело рукотворным но, приглядевшись, можно было обнаружить стираемые временем и пожираемые природой трухлявые балки и перекрытия. Они шли лабиринтом дорог, лазеек, проходов, спусков и подъемов. Незваный гость в поисках выхода мог блуждать здесь днями, поддерживаемый проточной водой, грибами и травами. А выходов отсюда было великое множество. Проходя мимо одной лестницы, молчаливому вопросу ведомого Хариназ ответил.
— Равазар, — вытянул руку к потолку, затем развел руки в стороны, вполовину шире плеч и покачал головой.