— Вы же говорили, он мирный?
— Нас он не трогает, но и мы ему не докучаем.
— А маги Кзар-Кханара? Разве они не защищают вас?
— У магов свои сады на юге, свои заботы.
Азара легко нашла тропу, о которой рассказывала селянка. Не часто ее топтали ноги, но слабые степные былинки оправлялись медленно, и тропа подолгу не зарастала. Частью она пролегала чрез рощу ровных рядов акаций и самочинно в миг разросшихся кустов шиповника. Сейчас здесь выпасали скот. В средине дня, насытившись, пусть ненадолго, коровы застыли каменными изваяниями, ибо иных занятий не имели, другие устроились на лежку. Среди деревьев невозможно охватить взором все стадо, но пастухи и не имели такой надобности. Они следили за общим его направлением и пресекали поползновения несгибаемых упрямиц в очередной раз отделиться от группы, избрав собственный маршрут. Для того они обходили вверенный участок или все стадо, дежурили в местах природных, или только воображаемых пастухами границ, там, где имели наибольший обзор и где находиться им подсказывал опыт. С процессом этим Азара знакома не была, оттого удивилась, заприметив сидящего на бревне мальчишку, со скучающим видом перекатывающего тростину в руках, и женщину, будто бы только собирающую грибы. Число голов Азара не считала, но растянулось стадо на сто пятьдесят саженей. Когда обкушенная трава осталась позади, девушка вспомнила, что и собственные ее родители по рассказам были из самых простых. Мать работала в пекарне, отец нанимался пастухом. Были они бездетны и уже в летах, когда пожар, возникший сразу по рождению дочери, забрал их. Раньше Азара усматривала в их гибели свою вину, но сейчас понимала: не она погубила родителей, но проклятье забрало людей, которым не посчастливилось его обнаружить.
Использовать полет в лесу Азара не могла, а подняться в небо не решалась — здесь нет милосердной воды, готовой великодушно прощать неудачи. Осознав страх, маг рассмеялась, ей даже стало интересно — умрет ли она, сверзившись с небес.
Возвысившись над макушками деревьев, она сразу почувствовала жар полуденного солнца, сюда, на полуостров, зима доберется нескоро. Чувство это ей было неприятно, потому вскорости она вернулась под защиту леса. И все же полет значительно сократил ее путь. Видя направления тропы, она не петляла без надобности, не тратила сил на косогоры да овраги, и взамен четырем дням пешего пути селян, отдала дороге лишь два.
За очередным увалом тропа круто пошла вниз. Там, в раздоле, она оборвалась в камнях. Серый Легион хранил долину от океана. Над островерхими скалами кружили пестрые олуши, они не боялись дракона, как не боятся слонов волоклюи, а губаны-чистильщики — акул. Они очищали долину от падали и отлично знали, что не являются предметом добычи дракона. Пустынная каменистая земля походила на нерадиво перекопанное поле, только копья земли в ней заменяли огромные каменные глыбы. Это рассыпались скалы, не выдержавшие точащего подошвы могущества. Развороченная земля расползалась трещинами во всех направлениях. Поднявшись над землей выше, Азара увидела их порождающую огромную расселину. Нора уводила почти отвесно, ступеней не было, пробираться дальше люди не осмеливались.
Высоко еще стояло солнце, но опустившись с головой, Азара вдруг перестала различать его свет.
— Глумвиндинатрис! — позвала она в темноту.
Голос прокатился по камням, а когда смолк, ей почудился ответ: «Я-я-я». Или это лишь ветер завыл. Она услышала, как зашумел океан, и волна с треском разбилась о скалы. Азара зажгла волшебный огонек и начала углубляться во тьму. Она опустилась на дно и направилась единственным ходом, столь широким, что им легко мог пройти и великан. У развилки она остановилась. Магия, как воздух во время грозы пропитала это место, но было тяжело понять, с какой стороны бьет молния.
— Налево, — протяжный низкий голос звучал совсем близко.
И вновь спуск. Азара совершила еще сотню шагов, прежде чем достигла плоского участка расселины. Глаза привыкли к темноте, но дракона не видели, однако явственно ощущалась близость чего-то живого. Шар магического света полетел дальше. Он выхватил блеск огромных кошачьих глаз, они приблизились, и тень облачилась черной чешуей.
— Глумвиндинатрис, — заговорила Азара. — Я пришла за вашей мудростью.
— И кто же говорит со мной? Назовись.