Драконы произошли от двух канафъяра: Тъярхдалиуса и Фелахаиль, которые после битвы Двух начал не имели сил, чтобы вернуться в Канафгеос. В Яраиле драконы считались давно истребленными. Так полагала и Азара, до сего дня. Выбираясь из расселины, она чувствовала себя ящерицей, прячущейся от людей. Темнота не позволила определить истинные размеры Глумвиндинатриса. В нем могло быть пятнадцать или двадцать пять саженей, — бесспорно в сравнении с человеком создание колоссальное, но этот дракон определенно являлся уроженцем Яраила. Даже в мире смертных можно встретить существ большей величины, но в Канафгеосе Глумвиндинатриса могли признать за детеныша или добычу.
Азаре не хотелось возвращаться в Серую Сойку, тогда как фермы Кзар-Кханара лежали рядом, за Правым Крылом. Но еще меньше ей хотелось быть уличенной магами в сделке с драконом. Свои приключения она хотела сберечь в тайне, — не из страха, но избегая досужих нравоучений. Рассудив, что найти добровольца на колдовских фермах маловероятно, она вернулась в деревню, но не тропой, а напрямик, пролетев над горами. Высокий полет всколыхнул в ней старые, доныне забытые чувства покоя и наслаждения. Будто не единожды доводилось летать ей прежде, и с небом связана ее забытая жизнь. «Я могла быть альвой», — думалось ей.
О приглашении отобедать она не забыла, но стыдясь цели своей, воспользоваться гостеприимством хозяйки не могла и случайной даже встречи с ней предпочла бы избежать. Прохаживаясь по улицам Серой Сойки, одаривая селян робкими взглядами, она пыталась представить человека, готового пожертвовать для нее сном, когда детский смех привлек ее внимание. Возле старого ореха собралась толпа ребят, они задавали один и тот же вопрос сидящей на ветке кукушке, а затем дружно принимались считать.
— Восемьдесят! — гордо закончил мальчик. — Вот мне еще сколько жить!
— Ерунда, спорим, я до двухсот доживу!
— Ты уже считал…
— Давай теперь я.
— Ба, давай теперь ты! — обратился мальчик, которому кукушка только что выдала пророчество к сидящей за их спинами на скамейке старушке. — Помолчите, бабушка будет считать!
— Не хочу, внучек. Лучше вы считайте, я уже свое пожила.
— Нет, давай считай!
— Ну хорошо, — она подняла взгляд. — Скажи мне, кукушечка, сколько жить осталось?
Кукушка посмотрела на нее и промолчала.
— Ба, ты что, заболела? — испугался внук. Заголосили другие.
— Что с вами?
— Вы умираете?
В этот момент к ним подошла Азара.
— Мне кажется, кукушка просто устала.
— А спросите вы? — попросил мальчик, собирающийся прожить двести лет.
— Да, спросите!
— Хорошо, — поспешно согласилась она. — Кукушка-кукушка, сколько мне жить осталось?
Птица перевела взгляд умных глаз на нее, моргнула и улетела.
— Кукушка! — жалобно кричали дети ей вслед. — Не улетай!
Ребята ушли, вероятно уже секунду спустя придумав себе новое занятие.
— Вы, правда, здоровы? — поинтересовалась Азара у старушки.
— Здоровье есть, — отвечала она. — А вы, чья будете? Не припомню лица.
— Я путешественница.
— Вот как, — она помедлила, затем начала заново: — здоровье есть, покуда светит солнце, а как ночь, да спать надобно, смежу глаза и вижу сына младшенького. Все забыть не могу. Верно говорят, кто грешит много, тот и сны видит.
— А что случилось с вашим сыном? — осторожно спросила Азара, готовясь к худшему.
— Ушел к другу: выпили, повздорили, да друг этот за нож схватился. А я отпускать не хотела, дурное предчувствие было. Не удержала, моя вина.
— Не ваша вина, — поспорила Азара. Собеседница не ответила. — Я могу прогнать ваши кошмары.
— Прогнать? — маг кивнула. — Ох, девочка, постарайся. Я уж все испробовала: мяту, ромашку, чабрец, молоко с медом — ничего не помогает. А чем изгонять будешь?
— Магией.
— Ох, не люблю я это дело. Не человеку повелевать природой, а природе — человеком. Но уж попробуй, хоть магией, больно измучилась я.
— Мне только нужно, чтобы вы заснули и перед сном надели вот это, — она показала Дарнхайю.
— Вот как? А я уж и собиралась вздремнуть. Обожди немножко здесь, а после — заходи в дом, — она приняла коробочку и поднялась со скамейки.
— Простите, — остановила Азара, — я не спросила вашего имени.
— Да тут не за что прощать. Я Виктимара.
— А я Азара. Покойной вам ночи, — старушка кивнула.
— Хорошо бы.