Азара дала ей время уснуть, подождала немного, затем еще немного, чтобы не ошибиться, и вошла в дом. Она миновала маленькие сени, просторную кухню с большим количеством деревянной и чугунной посуды — очевидно, дом привечал немало едоков — и остановилась в спальной комнате. Укрывшись пледом, старушка спала на старой деревянной кровати с высокими резными спинками. Дарнхайя висела у нее на шее. Азара подошла к изголовью, сторожко, чтобы не разбудить спящую, взяла коробочку в левую руку и некоторое время смотрела на нее, чтобы запомнить. Затем, скрестив ноги, села на пол, взяла Варафхарн в правую руку, закрыла глаза и стала шептать заклинание, которым с ней поделился Глумвиндинатрис.
Мир померк внезапно. Сон и душа слились воедино. Азара оказалась в пустоте, вокруг ничего не существовало. Здесь не было материи, мыслей, но только смутное воспоминание о каком-то действии, которое она должна совершить. Посмотреть на левую руку, так учил Глумвиндинатрис. Азара опустила взгляд и увидела, что почему-то сжимает кулак. Раскрыв ладонь, она все вспомнила.
— Виктимара! — крикнула она в темноту. На ум пришло сравнение с походом в логово дракона. Сравнение ей не понравилось.
Появилась знакомая картина. Старушка сидела на скамейке под орехом и, не моргая, смотрела куда-то вдаль. Скамейка находилась в кругу туманного света, за пределами которого все смешивалось неясными мазками и терялось в темноте.
— Где же ты Онгус, сынок мой? Почему домой не идешь? — повторяла она.
— Здравствуйте, Виктимара. Можно присесть рядом? — поинтересовалась Азара, пряча кинжал за спиной. Чувствовала она себя отвратительно. На нее поднялись удивленные глаза.
— Кто вы?
— Мама, — прервал хриплый голос. Босой, забрызганный кровью мужчина возник ниоткуда. На шее его зияла глубокая рана, из которой, не прекращаясь, водопадом струилась кровь. Когда мертвец говорил, с его губ вместе со словами срывались капли крови. — Почему ты меня не остановила? — он стал надвигаться. Между ним и Виктимарой оставалось три шага.
— Боги милосердные! — выдохнула старушка. — Что с тобой сделали?
— Не подходи! — Азара была готова применить магию. На нее никто не обратил внимания.
— Все из-за тебя, — продолжал Онгус. — Ты отпустила меня, и теперь я мертв, — он вплотную подошел к скамейке.
— Оставь меня! Прочь! — Виктимара в ужасе побежала к дому.
В этом месте кошмара она обычно и просыпалась. Но Азара знала, сейчас такого не произойдет. Их соединяет цепь Дарнхайи, и пока спит одна, другая не проснется. Сама Азара просыпаться не собиралась. Она последовала за Виктимарой.
— Азара! — раздался повелительный окрик. Против воли она обернулась, Онгус недобро смотрел на нее. — Тебя здесь не должно быть.
Она развернулась, но голос позвал снова. На этот раз она его узнала.
— Вараил?
Ее друг, старый верный друг, смотрел на нее грустными глазами. Его тело посинело и раздулось, под тяжестью смерти он согнулся, лицо приняло страдальческое выражение.
— Азара, я утонул. Ты хотя бы знаешь об этом? Хоть изредка вспоминаешь меня?
— Я… Конечно, да. Хотела бы я вернуть тебя. Нет, — она тряхнула головой, опомнившись. — Не тебя. Ты иллюзия, сон, кошмарный сон, но не Вараил.
— Если бы ты пошла со мной на корабль, я бы остался жив.
— Я знаю, — она стала отворачиваться.
— Хорошо, иди, — согласился образ Вараила. — А лучше беги. — Азара замерла, не понимая. — Ты назвала меня сном, кошмарным сном, и была права. Но ты забыла, кого встретишь здесь. Ты не подумала, кто я!
— Ит-ир-ос-ша-му, — выкрикнула она. Ничего не произошло. Собеседник рассмеялся.
— Это не твой сон, и магия твоя здесь бессильна.
Образ Вараила стал распадаться. Он опустился на колени и вытянулся чудовищным зверем. У него были две песьи морды, вместо хвоста на длинных ощипанных окровавленных шеях болтались головы грифов. Колыхалась черная шерсть, словно ветер обдувал ее со всех сторон одновременно. Но и не шерсть это была, а несчетное множество извивающихся многоножек. Стояло создание на девяти конечностях: лошадиной ноге, шести огромных жучьих лапках, двух человеческих руках. Оно подняло руку и отерло слюну со скалящихся пастей.
На мгновение ужас парализовал Азару. Она хотела бежать, но не могла шевельнуться. Когда бесконечно долгое мгновение оцепенения миновало, она стрелой бросилось в дом. Сделав всего два шага, она оказалась по другую сторону двери. Расстояние сжалось, но не для нее одной. С громким треском что-то большое ударило в дверь. Посыпалась посуда, деревянные ложки отозвались постукиванием об пол. Они словно говорили: «Мы здесь, заходи». Со стола с грохотом рухнул чугунный казан.