— О чем ты говоришь?
— Азара, — грустно продолжает Вараил и даже останавливается. — Ты очень долго спишь. Великаны и тальинды разрушили Тронгарос. — Она замирает, его слова вдруг кажутся правдивы.
— Ложь.
— Сама увидишь, как проснешься. — Под ногами что-то звенит. Опустив взгляд, она видит, как взбираются, обвиваясь вокруг нее подобно змеям цепи. Но она не чувствует страха и не пытается высвободиться. — Обними меня на прощание, — просит Вараил, и тело его вдруг возвращает здоровый облик. — Дай упокоения и позволь уйти в Рошгеос. — Цепи повсюду, они выбираются из земли и ползут к ней.
— Я обязательно попрошу прощения, — она хватает цепь, подобравшуюся к сердцу. — У настоящего Вараила. — Ыш-ыт-оф гет.
Из земли вырывается лес молний. Голыми черными деревьями они вытягиваются к небу, распыляя все перед собой. Пеплом рассыпаются цепи, рассыпается Вараил. Азара прикрывает глаза, но не может проснуться — Сомурья желает ее задержать. Загребая носками пепел, она идет к месту, где прежде находились зеркала. Среди стеклянных осколков не разбилось лишь одно. В нем она несколько старше нынешних лет, ликом — строже, волосы длинные алые, красным отливает кожа, вместо глаз — рубины. Осанка у нее гордая, руки перекрещены на груди. На ней темные красные платье и плащ, скрепленный аграфом — фениксом из крошечных рубиновых каменьев на киноварной основе. Этот образ почему-то пугает Азару, но манит рассмотреть одежду внимательней. От красной ленты в волосах до длинных перчаток и высоких сапог, в складках плаща и отворотах мантии видится ей что-то зловещее. Оно растекается густыми кровавыми пятнами на сырой коже, собирается на кончиках пальцев и уходит под гнет безразличных подошв. Образ повторяет движения Азары. Девушка касается зеркала рукой. Оно падает, но отражение в нем остается. На пальцах остается кровь, и золотые одежды медленно прорезают красные борозды.
— Я знал, что ты вернешься, — говорит образ. — Мстительная, беспощадная Ахари.
— Я победила твоего цепного зверя. Ты не смеешь удерживать меня.
— Да, тебе пора проснуться. Ты спишь уже тысячи смертных лет.
— Ты меня знаешь? Но если имел что сказать, почему натравил Щегхарта, а не явился для разговора?
— Ты вспомнила ужас и боль — суть естества Ахари. Теперь ты вспомнишь себя, — Сомурья отцепляет и протягивает феникса.
— Что это?
— Воспоминания.
Она принимает дар. Застежка кажется знакомой.
— Но какую цель преследуешь ты?
— Так пожелали айинъяра, — загадочно отвечает он и велит: — проснись!
Она проснулась. В руке почему-то оказались тощие поганки. Поднимаясь, она не заметила, как сорвала их. Откуда они взялись? Ноги заметены палой листвой, одежда промокла и уже начинала преть. Ранее утро и еще виднеется ускользающий силуэт слабой луны. Но месяц обращен в другую сторону, чем помнилось ей перед сном. Щегхарт не лгал, она спала очень долго, порядка двух недель. Тальинды и великаны вполне могли атаковать Тронгарос. Она спешно поднялась, одним заклинанием высушила и восстановила золотые одежды солнечного мага — вновь пригодились знания бытовой магии. Только тогда она увидела аграф в форме феникса на плаще. Она хотела снять его, но передумала и вместо этого дополнила, окрасив алым плащ — такой образ точнее передавал ей настроение. Нестерпимое желание попасть в Тронгарос, подстегнув, ударило в виски. Она развернула Закром Аланара. Некоторые заклинания магистров: волну, окаменение, иссушение она вспомнила во сне и успешно использовала против Щегхарта. Но другие: распыление, черную молнию и лес молний она взяла из прошлых жизней. Были это заклинания ужасные в своей разрушительной силе. Первое, распыление, порою еще применяли опытные темуры, но о черных молниях узнать мог только адепт ядъяра. Азара прогнала докучливые мысли — они подождут.
— Бо-ша-ла-то-шов ка-та-си-бат ду-ри-ит-да-та-роб.
Золотые символы оторвались от страниц волшебной книги. Они стали расти и кружиться вокруг заклинательницы все быстрее и быстрее, до тех пор, пока не слились в цельный купол света. В нем затерялся Яраил, остался где-то позади, в то время как сама Азара стала едина с потоком света. Заклинание длилось меньше мгновения. Ослепительный солнечный луч прорезал пространство, а когда растаял золотистым туманом, усеянная искрами, она стояла словно бабочка в цветочной пыльце, и свет осыпался с ее волос.
Она оказалась в подлеске Яблора в половине версты от белокаменных стен Тронгароса. Под ногами стелилась та самая тропа, которой когда-то они с другом детства, покинув родной кров, отправились на поиски приключений, та самая, по которой когда-то ушел и не вернулся ее учитель. Азара не сразу заметила, что на нее, открыв рот, смотрит молодой луч.