— Где остальные?
Ученик постарался вернуть себе достоинство.
— Улетели в Сребимир.
— Зачем?
— Тронгарос не был целью тальиндов. Лишь незначительная их часть двигалась на восток, а теперь и вовсе скрылась под землей. Основное же войско ушло под землю, где повернуло на север. Поступили так они уже довольно давно, а теперь вышли немногим южнее Сребимира. Попутно тальинды развязали несколько сражений, но Магистр Солас обнаружил их основную армию. Они медлят, стягивают силы, но сомнений быть не может, их цель Сребимир.
— Значит, нападения на Тронгарос не было? — уточнила она. Дышать вдруг стало легче.
— Верно.
— Бессмыслица. — Азара задумалась. Теперь мысль текла лениво. — В стенах Сребимира Мирадеон непобедим. Должно быть это отвлекающий маневр.
— Забыл сказать, на стороне тальиндов великаны.
— Знаю. С ними нет циклопов, хримтурсов, или… — она побоялась указать гекатонхейров, словно одно упоминание могло призвать этих чудовищ в Яраил.
— Нет, великаны Хримхоры и Ёрмира.
Это не успокаивало. Некогда принадлежавший людям, разграбленный и занятый великанами Ёрмир находился далеко на севере. Великаны прошагали тысячу верст не для того, чтобы создать иллюзию нападения.
— Все улетели второго дня, только я остался дожидаться вас. Магистр Вирдео беспокоился и хотел отправляться на ваши поиски, но ареопаг не позволил. Магистр сказал, если хотите, можете остаться в Тронгаросе.
Ожидаемому предостережению Азара улыбнулась. Она хотела, очень хотела вернуться в Алакрей, рассказать обо всем, что скопилось в корзинах души Рейярине, королеве для мусотов, но подруге, заменившей мать, для нее самой, запереться в комнате, которая надежно хранила ее тайные муки, укрывая от любопытных глаз и ничего не требуя взамен, и отдаться треску камина, любимой книге и беззаботному сну. Но она не могла вернуться в мир, из которого ушла добровольно. Частица этого мира умерла вместе с Эльмудом, другую часть в море унес Вараил. Но когда проклятие, мучившее Азару с рождения, вдруг исчезло, ее мир пал окончательно. В тот миг, когда головорез Жорда пронзил ее тело мечом, она умерла. Она больше не была придворным магом Тронгароса, по словам Глумвиндинатриса не являлась человеком, и по собственным ощущениям даже не обладала именем, которым ее назвал учитель. Раньше в ней жила загадка, но теперь эта загадка завладела ею, и сама Азара — то хрупкое сознание доброй девушки, которому умилялся весь город, выброшенное на берег, бессильно наблюдало, как поднимая шторм, и выходит из пучины истинная владыка этих вод.
Азара не могла вернуться в Тронгарос. Не сейчас — слишком больно смотреть в глаза Рейярине, не имея ничего в ответ, слишком больно возвращаться с пустыми руками, обронив то, что было в них, слишком много боли, чтобы предлагать ее другим.
— Мне не нужно в Тронгарос.
— Что ж, тогда мы можем полететь вместе. Ясвэ! — позвал маг. Зашумели листья, из-за деревьев вынырнула красная тень и вопросительно посмотрела на юношу. — Улетаем, — пояснил он. Грифон перевела взгляд на Азару и едва заметно кивнула. — Крепко держитесь за меня, эта бестия с характером, — маг положил одну руку на шею птице.
— Подожди, — остановила Азара. — Позволь девушкам найти общий язык.
Юноша посторонился. Она проворно оседлала грифона, словно летала на них каждый день.
— Извини, я даже не спросила твоего имени.
— Я Мальзогор. Но, думаю, мы еще успеем…
— Мальзагор, я передам магистрам, что ты пытался меня остановить.
— Но… — он и впрямь попытался запрыгнуть на грифона, но Ясвэ легко отбросила его крылом. Следующий взмах поднял заговорщиц в воздух.
Могучие крылья, колыхая листву, неспешно рассекали воздух, грифон удалялся, его очертания терялись в дали. Вскоре красная точка растворилась в облаках. Лишь когда Тронгарос остался далеко позади, Азара взяла застежку в руку. Она догадывалась, что Сомурья вручил ей не только богатое украшение. Айинъяра берегли ее воспоминания, хранили на пергаменте, прятали в тенях, зеркалах и снах. Но их намерения сейчас Азару не интересовали. Вцепившись в перья грифона, она не различала неба вокруг себя, не осознавала полета. Тысячи образов сотен жизней возвращались к ней. Она исходила весь мир, она рождалась повсюду. Но вновь и вновь обращалась в пепел — только так неизменно завершались ее пути. Так окончилась и первая тропа. Теперь Азара помнила ее отчетливо. Знание это наполнило глаза слезами. И только одна мысль кружилась в ее голове: «Простите, простите меня…»