— Это обман, — предостерег Граниш. — Нужно уходить отсюда.
Его слова потонули в звоне монет и перестуке драгоценных камней, которыми наемники наполняли карманы и сумы.
Дъёрхтарда не интересовало золото как таковое, но в его блеске он обнаружил знакомое свечение. Магическая сила звала, умоляла принять ее. Из завалов столовой утвари выглядывал желтый древесный завитый вокруг самого себя корень. Маг потянул, и одна за другой из золота вынырнули четыре разноцветных сферы, вращающиеся на расплетенных концах. Глаза Дъёрхтарда заблестели, дыхание участилось. От посоха веяло первозданной силой, он еще не понимал ее, но она обещала раскрыть секреты, прося взамен свободу от золотой тюрьмы. Не нужно рисковать жизнями, блуждать в гробнице забытого бога, искать проклятый клинок. Маг не сможет обладать Аштагором, он доставит меч Мирадеону, а потом? Останется ни с чем, и когда встретит Карха, или иное могущественное создание, вновь с позором отступит? Нет, ему не нужен Аштагор, обладая Наследием Стихий он остановит любую армию и вернет равновесие между старыми и новыми богами.
Крепко сжимая артефакт в руках, Дъёрхтард заметил Граниша. Цверг строго смотрел на него и отрицательно качал головой. Магу стоило большого труда разжать руки. Наследие Стихий скатился с холма из золота и, достигнув его подошвы, исчез.
Белый Охотник вертел пальцами грубо сработанную глиняную статуэтку медведя. Величайший подарок его народу борут отдаст даром, ничего не прося взамен, ведь и для него самого возвращение Урсуро в родное племя станет великим праздником. От размышлений его отвлекла ругань братьев. Итирон и Ракматирон сцепились из-за массивной золотой гривны и, хотя вокруг возвышались горы сокровищ, никто из них не хотел уступать. Другие наемники с безумными глазами хватали все без разбору, нимало не тревожась о том, как навьюченные выберутся отсюда. Только Амутар сохранил разум, он пытался привести подчиненных в чувство, но они совершенно перестали его замечать. Белый Охотник положил адоранта туда, откуда взял, и отвернулся еще до того, как фигурка зверя растаяла. Но другая вещь сразу же привлекла его внимание: деревянный медвежонок, уткнув в лапы нос, спал, свернувшись кольцом. Белый Охотник не потревожил его сна, но только заботливо присыпал золотыми монетами.
— Откуда здесь этот мусор? — удивился Орбод.
С горы, расталкивая золотые монеты, покатилась какая-то круглая синяя коробка. Граниш первым оказался подле нее. Он раздвинул створки, но внутри обнаружился не подарок, а одна-единственная страница. Причудливые сиреневые узоры раскручивались спиралью и, хотя цверг не мог уяснить содержимого, язык книги не вызывал сомнений.
Дъёрхтард принял от него книгу, повернул в одну сторону, затем в обратную, словно надеясь, что спираль вдруг раскрутится перед ним.
— Ничего не понимаю, — признался он. — Хотя…
— Что ты видишь? — подтолкнул к размышлениям Граниш.
Графемы вращались перед взором мага, одни из них вырывались из общей массы и набирали скорость, другие замедлялись, они перемешивались, менялись местами, складывались в фигуры, наполнялись цветом и наливались звуком, одни образы стремглав сменялись другими, так, что читатель не мог их различить.
— Слишком много всего, — признался Дъёрхтард.
— Концентрируйся, хватайся за образы и не отпускай, пока не поймешь что это.
Разрушая темноту, восходило солнце, кричал ребенок, крестьяне начинали покос, одинокий одуванчик прорастал в скале, созревало первое яблоко молодого деревца, птенец выпадал из гнезда, чтобы первый раз подняться в небо. Маг поделился увиденными образами.
— Первый свет, первый полет, — размышлял Граниш. — «первый» это ключевое слово. Но как смог ты увидеть альгар?
— Не знаю.
— Наверное, тебе помогает сила этого места.
— Наверное, — с сомнением протянул Дъёрхтард. — Но я уже видел альгар. — Граниш внимательно слушал. — В Намару я раскрыл книгу заклинаний Рогдевера. Книга его имени сочла этот поступок важным и отобразила на своих листах. Для меня книга заклинаний говорила альгаром и, глядя в нее, всего мгновение я видел образы. И позже, когда впервые посмотрел на имя Арктощара, оно показалось мне написанным альгаром.