Белый Охотник в облике человека выкапывал ямку среди огромных льдин. Закончив рыть, он опустил медвежонка, засыпал и примял рукой снег.
Их цель была совсем близка. Чтобы говорить с Пастырем, Легкие Ноги также принял человеческий облик.
Люперо повел их в сторону глыбы в форме гиганта. В лучах солнца она выглядела как живая. Руки, ноги и голова, на удивление пропорциональные и симметричные, что редко наблюдается в творениях природы. Глыба пошевелилась. Не глыба — великан.
Путешественники в нерешительности остановились. Хримтурс — ледяной великан Ядгеоса каким-то непостижимым образом оказался в Яраиле. Огромный как замок, столь же тяжеловесный и могучий, выпрямившись, он окажется настолько же выше великана мира людей, насколько великан выше взрослого человека. В сравнении с ним даже циклопы — карлики. Одно только осознание присутствия этого исполинского существа здесь, в двух верстах от них, вызвало у путников целый набор чувств от недоумения у Миридис до страха и ощущения неотвратимого провала их затеи у Легких Ног. Граниш потрясенно охнул, Белый Охотник поджал губы, предвкушая, как вопьется гиганту в глотку. Дъёрхтард, на мгновение, замерев как вкопанный, теперь с интересом изучал хримтурса и видел в нем не столько потенциальную угрозу, но создание из другого, более древнего мира, величественное обликом и впечатляющее мощью. И только адорант не укоротил шага. Вверяя жизни его чутью, остальные продолжили путь.
Кожа исполина цвета голубого льда, но ударом молота такого не расколешь — разве что сломаешь ему ноготь. С плеч, на которых уместится двойка коней, свисают длинные белые лохмы, нижнюю часть точеного с бледно-голубыми губами и яркими кристаллами льда вместо глаз лица скрывает прямая, неотличимая от волос на голове разделенная прядями борода. Хримтурс не носил одежды и только по-дикарски обвязался шкурами мамонтов. Незваных гостей он заметил сразу, но оставался неподвижен, пристально наблюдая за их приближением.
Подойдя, путники увидели и самого Пастыря Ветров. Высокий и тощий, укутанный в белый шкуры с привязанными к ним перьями, длинными пышными седыми волосами и бородой ниже пояса он стоял на вертикальной льдине, расположенной против гиганта.
— Поднимайтесь же, — ответил он молчаливым взглядам. — Сожалею, что вам пришлось идти пещерами. Отправленные птицы не различили вас в метели.
Вскарабкавшись на льдину, путники оказались лишь на две сажени ниже сидячего хримтурса.
— Что происходит здесь, Пастырь? — обеспокоено спросил Белый Охотник. Одна только мысль о том, что мудрый советник многих племен беседовал с великаном, была ему противна. Ответом он ждал слова, которых не мог придумать, но которые должны будут его успокоить.
— Ветер шептал о вашем приходе, а слова, принесшие горе моим пасынкам, касались моих ушей, — он посмотрел на великана. Затем положил руку на плечо Белого Охотника. — Я знаю, что привело тебя сюда. Знай же, сын Медведя, братья твои шли сюда, но достигли заснеженных лугов Думурьи, — беродлак кивнул, он уже знал об этом. Пастырь Ветров подошел к Легким Ногам. — Я скорблю о детях Волка. Но народ твой выстоял, и выстоит впредь. И путь твой не пройден даром, — ты нашел меня. Я жив и вернусь к детям снегов в этой жизни или в другой.
— О чем вы говорите, Пастырь? — растерялся Легкие Ноги. — Вас похитили и держат в плену? Старец задумчиво опустил взгляд.
— Похитили — неподходящее слово, вернее будет сказать — позвали.
— Заманили в ловушку? — не понимал волкодлак. — Мы опасались худшего. Какое счастье, что вы невредимы.
— И это весьма странно, — продолжил Белый Охотник.
— У каждого свой смысл в жизни. Для кого-то в любви и семье, для других в славе и доблести. Иные же видят свое предназначение в следовании древним законам.
— Вы предали детей снегов, — догадался Дъёрхтард.
— Нет. Вы знаете меня как Пастыря Ветров, но боруты не мой народ, — он снова посмотрел на гиганта.
— Вы родились среди снегов! — горько воскликнул Легкие Ноги. Его губы задрожали от обиды и злости. — Вы росли и жили у подножья Снежных гор! Как можете вы отказываться от нас?!
— Я провел среди борутов долгую жизнь. Но всего лишь одну жизнь, — на лицах присутствующих стали проявляться догадки, одна невероятней другой. Пастырь Ветров тяжело вздохнул: