— Мир не гниет! — возмутилась Миридис. — Древо цветет, как и прежде!
— Ужель… спроси того, кто живет дольше альвов.
— Яргулвард не вечен, — согласился Орун-Хад. — Его уничтожение можно назвать милосердием. Но не печальтесь, ибо гласит Синяя книга:
— Однажды мир погибнет, но мы сделаем все, чтобы отсрочить его кончину, — патетично заявила Миридис.
Дъёрхтард оценил расстановку сил. Белый Охотник и Легкие Ноги — сильные воины, но суть лишь очень крупные медведь и волк. У Граниша есть Резец, но едва ли кинжалом можно убить хримтурса. После удара гиганта Миридис уже некого будет лечить. Люперо, пожалуй, единственный компаньон, который наверняка, по крайней мере, сможет ранить Карха. Но убить? На это не стоило рассчитывать, гигант одним ударом уничтожит материальный облик адоранта и выбросит его дух в Думурью. Еще оставался он сам. Как маг именно Дъёрхтард должен брать на себя наиболее сильных противников. Но к встрече с хримтурсом он был откровенно не готов и не знал заклинания, которое в значительной степени могло пусть только ранить гиганта. Оставалось еще дыхание анияра, и здесь Дъёрхтард задумался гораздо глубже. Он мог бы, прикоснувшись к хримтурсу, попробовать переместиться с ним глубоко под лед или высоко в небо. Но такой поступок вероятней всего привел бы и к его собственной смерти. А, кроме того, Карх был так велик, что маг сильно сомневался, что сможет хотя бы на пядь сдвинуть его в пространстве.
— Так что же вы намереваетесь делать прямо сейчас? — спросил Орун-Хада Граниш.
— Разорвать пространство, — ответил древний шаман. — Впустить в этот мир ядъяра. Сделать то, для чего предусмотрены предвозвестники и собственно то, о чем вы возвещаете — о конце времен.
— Разве для этого не понадобятся все четверо? — усомнилась Миридис.
— Ераиль и так на стороне ядъяра. Она присоединится к ритуалу позже.
— Откуда вы можете знать о ритуале? — удивился Дъёрхтард.
— От Рогдевера.
— Вы были знакомы?!
— О, нет, он жил еще до меня. С его смертью окончилось лето Двух солнц и началось лето Аланара, но его слова еще можно прочитать в Книге имен, — Орун-Хад задержал взгляд в глазах мага. — Если знать нужное заклинание, — глаза Дъёрхтарда на мгновение расширились — он все понял. — Полагаю, пора начинать ритуал.
— Вы безумец! — вспылила Миридис.
— Я уважал вас, Пастырь, — произнес Белый Охотник. — Но гигант не помешает мне свернуть вашу шею.
— Я помешаю, — внезапно возразил Дъёрхтард. Все уставились на него. Миридис отшагнула, Граниш поднял брови.
— Что? — переспросил беродлак.
— Не спешите судить Орун-Хада, послушайте: в словах Карха есть смысл, мир должен измениться. Поверьте, так будет лучше для всех нас.
— Да что ты плетешь?! — вскипел Белый Охотник и сжал руку в кулак. Миридис тронула его плечо.
— Верьте мне, — сказал Дъёрхтард тихо, так, что грубый слух гиганта не смог поймать слов. Никто не отозвался. Маг подошел к Люперо, потрепал за гриву и посмотрел на Миридис. — По крайней мере, один из вас на моей стороне. — Он перевел взгляд на Граниша — цверг в нерешительности покусывал губу.
— Будь по-твоему, — заявил он.
— Тогда садитесь и закройте глаза, — велел шаман.
Орун-хад, поджав под себя ноги, опустился на лед. Дъёрхтард послушался первым, его примеру последовал Граниш. Миридис помедлила, но все же выполнила команду. Боруты продолжали стоять.
— Вы тоже сядьте, — обратился шаман к ним. — Да перед моими глазами. Не хочу умирать раньше времени.
Легкие Ноги с явной неохотой сел, Белый Охотник промедлил еще больше.
Пастырь Ветров начал творить заклинание. Он, то возносил руки к небу, то опускал к земле, соединял вместе и разводил в стороны. Гулким голосом Орун-Хад взывал к древней магии, вновь и вновь твердя одни и те же слова. Дъёрхтард не мог их точно перевести на слух, но знал — единственное, что меняется при новом прочтении это имена. Пять раз повторив заклинание, шаман взял маленький хрустальный колокольчик, и поочередно подходя к объектам заклинания, извлекал тонкие, но протяжные звоны. Последним он подошел к Легким Ногам. Борут, не закрывая глаз, следил за его движениями.