— Как звали этого мага? — теперь вопросы задавала Азара.
— Сребролюр.
— Где он сейчас? — ей не было знакомо имя.
— Отбыл в город магов за новой партией зелий. Он возвращался в Сафинон дважды, и каждый раз люди готовы были целовать ему стопы — в отличие от шарлатанов, которых наемники хранителей не успевают разгонять, его зелья в самом деле исцеляют.
— Скоро ли стоит ожидать Сребролюра в городе?
— Едва ли скоро. Маг оставил нас четыре дня назад.
— Вы сказали: заболевают все. Здесь нет никаких исключений?
— Нет.
Вардан вручил гостям ключи от комнаты на втором этаже. Они уже развернулись к лестнице, когда Вараил вновь обратился к хозяину таверны.
— Совсем забыл, мы ищем Жорда Тростника. — Вардан несколько секунд молчал, оценивающе всматриваясь в глаза собеседнику.
— Я могу устроить встречу. Будьте здесь завтра в полдень.
После тяжелого дня путникам хотелось скорее растянуться на уютных кроватях и отдаться сну. Но не успели они смежить век, как в дверь коротко постучали. Взяв лампу, Вараил отпер дверь. В коридоре никого не было, но на пороге лежала записка.
— «Зелень не зеленеет», — прочитал он только после того, как закрыл дверь. — Думаю, речь о зеленой смерти, но не понимаю всего смысла.
— Дай посмотреть, — Азара протянула руку.
Тонкая полоска бумаги, небрежно оторвана, буквы угловатые, написаны в спешке, нажим пера слабый.
На прикроватном столике Вардан заботливо оставил перо и чернильницу.
«Жорд Тростник не может заболеть зеленой смертью», — написала маг на обратной стороне записки.
— Это название научно-философского трактата мастера Эльмуда, — соврала она вслух, незаметно для себя присвоив авторство выдуманной книги наставнику. — Я просила поискать в местной библиотеке. Здесь стоит галочка, значит, книга нашлась. Бедный посыльный побоялся тревожить меня среди ночи, но в то же время, ответ мне нужен был именно сегодня. Я рада, что книгу удалось отыскать, хочется поскорее ее начать.
Азара заснула не сразу. Она долго ворочалась и раздумывала: почему Жорд не может заболеть? Сам собою напрашивался ответ: он либо причастен к возникновению болезни, либо знает ее создателей. А зеленая смерть создана искусственно, — к такому выводу она пришла, вспоминая упрямое противоборство болезни. Злонамеренное колдовство гноило человеческий дух, и его струпья проявлялись на плоти. Вероятность, по которой у Жорда природная невосприимчивость к зеленой смерти казалась ей несостоятельной. Она размышляла о судьбах невинных людей погибших по прихоти Жорда, а может кого-то другого. На людях Вардан завил, что исключений зеленая смерть не знает. Но теперь опроверг свои слова и сделал это с большой осторожностью, словно чего-то боялся. Например, хранителей океанов, или того же Жорда, а может быть и Сребролюра. Действия мага из Кзар-Кханара теперь казались ей подозрительными: вместо того чтобы просить помощи у коллег, он временами прибывал в Сафинон и продавал загадочное лекарство по высокой цене. Страшная мысль посетила ее. Но учитель всегда с трепетом говорил о городе магов. И в пирогах бывают кости. Не исключала она и другие вероятности: Сребролюр не из города магов, или даже не маг. Так или иначе, завтра она встретится с Жордом и постарается отыскать больше ответов.
Не засыпал и Вараил, но мыслями не уходили дальше комнаты, в которой лежал. Он вспоминал новые отметины, которые видел во время последнего приступа Азары. Вновь чувствовал пальцами раскаленную руку и думал лишь о том, сможет ли кто-нибудь исцелить его друга. Он не представлял боли, всегда бывшей частью жизни Азары, не мог забрать эту боль себе или хотя бы разделить. От подобных мыслей на душе становилось только хуже. Завтра они поговорят с Жордом. Если потребуется, Вараил отдаст все имеющиеся у них деньги и сам устроится драить палубу. Лишь бы добраться до Кзар-Кханара. Не завета Эльмуда ради, и не из-за какого-то циклопа, но чтобы Азара могла жить как все.
Поутру путники вышли прогуляться по городу. До заявленной встречи оставалось еще несколько часов, и Азара хотела прежде переговорить с горожанами. С их слов она узнала, что богатые люди не умирали, и что зеленая смерть передавалась при близком контакте с больным. По существу ничего нового сказано не было, но подтверждение этих двух фактов являлось необходимостью для осуществления ее замысла.
Жорд прибыл загодя и ожидал собеседников в их же комнате, о чем им сообщил Вардан. Высокий рост и худоба очевидно и обусловили прозвище. Его нос выдавался далеко вперед, суженные глаза блестели хитрецой, куцая бородка напоминала мшистую поросль. Голову укрывала поношенная шляпа с широкими полями, а плечи старый серый плащ. Жорд оказался тем самым мужчиной, который вчера спал или только создавал видимость, что спит на баре.