Какое-то время Дъёрхтард пребывал в нерешительности. Ему хотелось оставить книгу себе и вместе с тем избавиться от нее. Наконец он подвинул книгу в сторону, и она так и осталась парить. Цвет переплета книги наталкивал на другую мысль.
— Синяя книга, — позвал он. Маг почти не сомневался — перед ним возникнет большая книга в синей коже, или обтянутая синей тканью. Этого не произошло. Быть может, простонародное название книги не соответствует истине? Или все дело именно в ее необъятности? Ведь в ней содержалось бесчисленное множество историй произошедших от сотворения миров и по настоящее время. — Синяя книга: том первый, — изменил он запрос. — Голубая книга, — все безрезультатно. Дъёрхтард перепробовал еще дюжину наименований, и все что получил — маленькую книжонку, явившуюся на громкий возглас «Летопись миров». В ней оказались заметки путешественника давних времен. Сакральная Синяя книга оставалась недосягаемой. Однако Дъёрхтард испытал лишь незначительное разочарование. В конце концов, это всего лишь поэтический изборник, большого значения книга для него не представляла.
— Книга заклинаний Луазарда, — пожелал маг.
Перед ним появилась привычной прямоугольной формы толстая книга в черной коже. Обложку инкрустировал серебряный месяц. Страницы, несомненно, защищенные от тления магией, сохранились в первоначальном состоянии. К облегчению Дъёрхтарда они оказались исписаны рошъянтисом. Найдя нужное заклинание, он прочитал:
— Жа-за-ка-ад-да-за-ва-ба-да-жа-ва-бо-жо-ва-даз.
Перед ним появилась призрачная открытая дверь. В Яраиле это заклинание позволяет мгновенно перемещаться в пространстве на расстояние до десяти саженей. В Намару, как рассчитывал Дъёрхтард, внепространственная дверь выведет в хранилище имен. Место, в котором он находился сейчас, по сути, являлось холлом, возведенным его собственными именем и воображением. Он уже поднял ногу, чтобы оказаться по другую сторону двери, когда в проеме появился молодой человек.
В черной мантии с серебряными звездами, что говорило о его принадлежности к ордену Ирилиарда, пришелец выглядел не старше Дъёрхтарда.
— Мастер Луазард! — благоговейно выдохнул он и опустился на колено.
— Кто ты? — удивился предвестник.
— Я ваш ученик, Кейлан. Я знал, вы найдете меня!
— Поднимись, Кейлан, — тот послушался. — Напомни, как ты очутился в Намару?
— Вы послали меня за… за чем-то. Я не помню, — он расстроено опустил голову.
— И ты не можешь вернуться, пока это что-то не найдешь? — догадался Дъёрхтард.
— Да. Но теперь… скажите же, мастер Лаузард, что я искал?
— Вот, — Дъёрхтард вырвал страницу, которую только что читал и протянул книгу. — Возьми это и ступай.
— Спасибо… Наверное, я долго отсутствовал. Родители волнуются… — он переступил незримый порог и пропал.
Луазард жил около пятисот лет назад. Тело Кейлана, должно быть, давно обратилось в прах. Родители его не дождались. Теперь их духи встретятся в Думурье.
Дъёрхтард шагнул следом.
Белые стены и потолок необъятной цилиндрической комнаты спускались разноцветными символами к полу. Большие и маленькие, закрученные и штриховые, они еще не рассказывали историй, но являли собой языки, ныне живущие и стародавние забытые во времени. Символы огибалии огромную, двадцать саженей в диаметре круглую дверь и стекались к полу, где брали кольцом изображение серой семечки. Трое ожидали мага.
— Давно вы здесь? — спросила Миридис.
— Только появился, — отозвался Граниш.
— Также, — подтвердил Дъёрхтард. Белый Охотник кивнул.
— А где Легкие Ноги? — снова поинтересовалась альва. Никто не знал.
— Предлагаю для начала осмотреться, — рассудил Граниш.
У стен оказалось великое множество книг: квадратных, круглых, причудливых многоугольных форм, некоторые из них были столь велики, что их невозможно было даже открыть. Одна на другой они лежали высокими рядами, но на них не было и пылинки. Имелись здесь и другие хранилища слов: таблички с иероглифами, свитки, клубки узелковой письменности и даже камни слов. Последние в силу сложности изготовления редко используются волшебниками, принцип их действия аналогичен свиткам, но в отличие от них, камни в прочтении не нуждаются, маг разламывает пальцами кусочек ломкого мела или графита, и заклинание высвобождается.