— Я не знаю, кого ты потерял в битве с троллями, но это, — маг обвел руками город, — не твой народ. Твой народ ждет тебя в Яраиле, и ты должен жить, чтобы помочь ему оправиться.
— А здесь я спорить не стану. Ты не знаешь, кого я потерял. Кого? — всех! В бою пали все мои братья, а одна белая тварь проломила мой дом и похоронила мою мать и моих сестер. Уверен, вы об этом ничего не слышали.
— Я не скажу, что мне жаль. Это верно. Но подобные слова приносят больше вреда, нежели пользы. Но в одном ты ошибаешься: в Волчьей Пасти сотни людей по древнему праву крови зовутся твоими братьями и сестрами.
— Они мне никто.
— Слова недостойные борута, — вмешался Белый Охотник.
— Здесь я решаю, что достойно, а что нет. Уходите, — повторил Легкие Ноги, на этот раз строже.
Дъёрхтард разочарованно развел руками. Украдкой он сделал знак Белому Охотнику.
— Колун Красного Короля!
Перед ним появился огромный красный топор. Одно топорище имело два аршина длины, а широкое обоюдоострое лезвие могло бы одним ударом надвое разрезать человека средней комплекции. В оружии не было стали и дерева, все оно казалось цельным куском красного камня.
— Схватить их! — тут же приказал Легкие Ноги.
Все зашевелились. Люди вскакивали из-за столов, оборачивались волками. Опрокидывалась попавшая под руку посуда, расплескивалась брага. Белый Охотник обхватил топорище правой рукой, выше разместил левую, которой лучше владел.
— Ударь по земле, — посоветовал Дъёрхтард, а сам быстро упал на колено.
Бесшумно поднялся и опустился топор. Раздался грохот. Трещина разорвала землю. Раскололся и обрушился каменный стол хёвдинга, разбились чаши и ендовы. Сметаемые древней силой люди посыпались как соломинки на ветру. Оглушенные, они продолжали лежать. Дъёрхтард поднялся.
— Король не бьет коленопреклонного, — ответил он вопросительному взгляду Белого Охотника и призвал внепространственную дверь.
— С ним все хорошо? — спросила Миридис, когда троица появилась в хранилище имен.
— Да, — ответил коротко Дъёрхтард.
Через минуту Легкие Ноги пришел в себя. Он осмотрелся, ничего не сказал, лишь удрученно уставился в пол.
— Могу я оставить топор себе? — негромко спросил Белый Охотник у мага. Дъёрхтард покачал головой.
— Из Намару можно унести только знания, и то лишь те, что позволит Имурья. Но и сами по себе они многое значат. — Белый Охотник кивнул.
— Кем был этот король?
— Он и был и есть воплощение ярости всех миров Яргулварда. По одной версии топор лишь оружие Оръярота, частицы айинъяра Семурьи, по другой, — яростный король и его оружие суть одно и то же.
Они продолжили путь и теперь пересекали одну комнату за другой. Круглые двери нельзя было отворить, но с приближением гостей они становились прозрачными и, пропустив их, снова принимали плотную структуру. В новом помещении Дъёрхтард неизменно звал имя Рогдевера, но также неизменно на заклинание отзывался смотритель хранилища имен и заявлял, что упомянутое имя не может быть прочитано. И хотя наполнением комнаты отличались, на полу в центре все также изображалась семя.
— Мы слишком далеко, — убежденно заявила Миридис, когда они миновали третью комнату. — Нужно назвать другое имя, которое выведет нас к Рогдеверу. Мы знаем, что его смерть завершила лето Двух солнц. Что еще произошло в это время? Кто принимал в тех событиях участие?
— Это был кровавый период, — отозвался Дъёрхтард. — В обрывке летописи, который ты нашла, упоминаются многие хронологические соседи Рогдевера: король детей Ойкона — Тургос Холодный, фавн Эвилард…
— Нет, — перебила Миридис. — Они жили в одно лето и только. Может, призвать книгу, в которой события описаны подробней?
— Я такой не знаю, — признал маг.
— А Синяя книга? — предположил Белый Охотник.
— Пробовал. Синюю книгу саму не получается позвать.
Все погрузились в размышления.
— В четыре тысячи сто восемьдесят втором году, то есть за год до окончания эпохи, — прервал тишину Граниш. — Моему предку Халригу Златорукому довелось сразиться с чудовищем, именуемым Арктощаром.
— Надо пробовать, — Миридис ожидающе посмотрела на мага.
— Чье имя лучше назвать: Халрига или Арктощара?
— Лучше зверя. При встрече с ним Халриг был уже стар.
Дъёрхтард достал табличку и быстро переведя имя Арктощара на весьма отличный от диалектов других магических школ рошъянтис Намару, произнес:
— Ан-мо-ко-си-ва ра-шо-то-ко-ра.
Уже привычные шелест страниц и появление смотрителя.