За пробуждением четверки наблюдали Орун-Хад и Люперо. В то время как волк вильнул хвостом и лизнул Миридис, шаман хмурился и бился над разгадкой одному ему известного вопроса.
— Как долго мы проспали? — поинтересовалась Миридис. Орун-Хад равнодушно пожал плечами.
— Минут пять.
— Всего-то?
— Что делает Карх? — спросил теперь Граниш. Орун-Хад нехотя посмотрел в сторону хримтурса.
— О чем-то размышляет. Или просто наслаждается картиной. Как только вы отправились в Намару, он потерял ко всем нам интерес и с тех пор так и сидит.
— Странно, — протянул Дъёрхтард.
— Стало быть, мы можем просто взять и уйти? — спросил Белый Охотник.
— Да, мы так и сделаем, — по отдельности, думая в это время о другом, выговорил слова Орун-Хад.
— Что вас тревожит? — поинтересовался маг.
— Да, это странно, — шаман встряхнул головой и теперь говорил в своем обычном темпе. — Ведь я отправлял в Намару пятерых. Но где же пятый?
Четверка переглянулась.
— Нет, не было никакого пятого, — уверил Граниш. Остальные подтвердили его слова.
— А ведь должен быть. — Он пояснил: — плата за одно имя — другое имя. Проверьте воспоминания о событиях, пережитых в Намару. Нет ли в них изъяна?
Общими усилиями они воспроизвели картину. Получалось, что каждый из них прошел свое испытание, после чего они встретились и вместе добрались до имени Рогдевера. Используя Наследие Стихий, Дъёрхтард открыл, а Граниш его прочитал. Никаких противоречий в словах друг друга они не нашли.
— Мы прочитали два имени, и я отчетливо помню слова этих книг. Но никакой платы мы не понесли, — заметил маг.
— И это вдвойне странно, — заключил Орун-Хад. — Как бы то ни было, нам надлежит отправиться в путь. Вы нашли ответы? — Все задумались.
— Да, — произнес Граниш. — Но больше вопросов.
— Так всегда и происходит. Чем больше круг наших знаний, тем большее количество вопросов его окружают.
— Рогдевер изрек пророчество, — вспомнил Дъёрхтард и процитировал: — «Соберутся четверо, облачится плотью клинок и возвестит рог гласом Падшего о приходе красного солнца». Вы можете его истолковать?
— Пророчества часто иносказательны, — размышлял шаман. — Положим, речь о том, как под началом предвозвестников начнется война, столь опустошительная, что солнце осветит залитый кровью мир, или само заплачет кровавыми слезами.
— Дъёрхтард, — вмешался Граниш, — мне кажется, Рогдевер исполнил пророчество.
— А «рог гласом Падшего»?
— Возможно, Рогдевер так назвал себя. Или говорил о падших богах — занавъяра, или о своем друге, последнем альманде, чей род пал.
— Нет, — возразил Орун-Хад. — Это не метафора. Существует артефакт устрашающей силы — рог Вологама.
— Кто такой Вологам? — спросила Миридис.
— Некогда могущественнейший среди айинъяра. Его сразил Адояс в век Белого солнца и трофеем взял рог павшего. Если хотите обезопасить мир — уничтожьте рог. Однако прежде вам предстоит его разыскать. Я не знаю, где он, и едва ли кто-то из смертных укажет вам направление.
Задумчивость предвозвестников прервал Белый Охотник.
— Я не верю ему, — сказал он, имея в виду хримтурса. — Великан что-то замышляет.
— Весьма вероятно, — согласился шаман. — Мы не в силах остановить течение мыслей Карха, но зная их направление, должны сделать все возможное, чтобы они не излились реальность.
Раздался птичий крик, к ним приближались грифоны. Пять величественных зверей шумно приземлились, вонзив длинные орлиные когти глубоко в лед.
Миридис попрощалась с Люперо и ловко забралась на спину грифону. Альвы нередко используют этих причудливых существ для передвижения в небе и над ним, и за ее плечами имелась почти сорокалетняя практика подобных полетов. Дъёрхтард помог Гранишу, а после и сам оседлал птицу. Не промедлил и Орун-Хад. Только Белый Охотник не решался уйти на щите.